Этот час я провела как белый человек. Прежде всего, я вызвала фотомодель и попросила ее вынести из кабинета букет желтых хризантем – сами понимаете, мне нужно было к приходу Главного находиться в хорошей форме, ни о какой аллергии не могло быть и речи. Затем я взяла предложенную секретаршей чашку отлично сваренного кофе и выпила его не спеша, после чего закурила сигарету и удобно расположилась в кресле Главного. Сидеть за его столом мне очень понравилось: чувствуешь себя значительной персоной. О мертвой Лике я старалась не думать – в конце концов, она мне никто, мы даже не были знакомы.

Только-только я успела причесаться и подкрасить губы, как в кабинете появился его хозяин. Надо отдать ему должное – уложился не за час, а за пятьдесят три минуты.

Мы прослушали пленку, после чего я рассказала, как она ко мне попала и что я нашла в квартире Лики, когда поехала к ней для подтверждения своих подозрений.

– Кто-нибудь еще знает об этом? – осведомился Главный. – Вы не сообщили в милицию?

Я ответила, что не сообщала и объяснила, почему.

– Умница, – похвалил Главный, – газета прежде всего.

– Что теперь делать, Виталий Андреевич? – Я твердо поглядела ему в глаза, так, чтобы он понял: всю ответственность за случившееся пускай принимает на себя, иначе я не согласна. А что – он начальник, так пусть и руководит! А то потом неприятностей с милицией не оберешься.

Ну что же, – медленно начал Главный, – запомните, девочка, в нашем деле, как нигде, важно, сказав «а», обязательно говорить «б», причем как можно скорее, пока читатели про «а» не забыли. Уж если мы начали публикацию материалов про махинации с коммерческой недвижимостью и затронули эту опасную тему, а тем более назвали фамилию – в данном случае фамилию Березкина, – то следует теперь срочно заваливать читателя информацией. И все время давать что-то новое. Вот, как раз кстати вам прислали кассету. Они там, в КУГИ; еще не сообразили, как на прошлую статью реагировать, не то защищать им Березкина, не то открещиваться, а мы им уже следующую бомбу подкинем!

– Да, но если кассета – фальшивая? – заикнулась я. – И Березкин ото всего отопрется, то есть это вообще не он по телефону с Ликой говорит…

– Ну он-то, разумеется, будет все отрицать! – усмехнулся Главный. – Тем более что на кассете он ничего такого и не говорит, в основном она его обвиняет в убийстве Антонова.

– Так если мы опубликуем, он может подать на газету в суд!

– Девочка, – рассмеялся Главный, – да ему будет не до того! Ему не честное имя свое нужно будет отстаивать, а свободу! Да на него после убийства этой самой Лики милиция так наедет, что о нашей газете он и не вспомнит!

– Значит, вы все же сообщите в милицию про Лику? – заинтересованно поглядела я в глаза Главному.

– Разумеется, мы же с вами законопослушные граждане, – высказался мой собеседник, – как только материал пойдет в номер, я сам лично позвоню в милицию. Эх, знать бы еще поточнее, кто это дело ведет! Прямо к тому человеку обратиться – больше толка! А то начнут футболить по инстанциям!

– Я знаю! – неожиданно для самой себя сообщила я. – Могу достать номер одного подполковника, он как раз этим делом занимается.

– Дорогая моя, вы – просто чудо! – расцвел Главный. – Просто удивительно, как в одном человеке так много ума, таланта и предусмотрительности!

Я взмахнула ресницами и издала горлом легкий смешок, мамуля утверждает, что такой смешок очень действует на мужчин. Уж не знаю, как он там подействовал на Главного, но зато он очень здорово подействовал на Гюрзу, которая как раз возникла в дверях кабинета, а именно: она застыла на пороге с вытаращенными глазами, как будто ее вдруг поразила базедова болезнь.

– Что случилось, Анфиса Николаевна? – В голосе Главного явственно слышалось недовольство. – Почему вы без предупреждения? Что, Даши нет на месте?

Я была готова поклясться, что Даша была на месте и не пускала Гюрзу в кабинет, но та ее придушила.

– Я… – начала Гюрза как-то сдавленно.

– Простите, Анфиса Николаевна, но я занят и не смогу уделить вам время для беседы, – твердо ответил Главный и отвернулся, давая понять, что Гюрзе следует немедленно удалиться.

Я поглядела на нее с интересом. Думая, что ее никто не видит, Гюрза вдруг как-то сморщилась, побледнела, губы ее задрожали, и до меня вдруг дошло: да ведь она же влюблена в Главного! Причем, судя по всему, влюблена безнадежно. Оттого и бесится. Или не влюблена, но имеет на него виды, хочет влезть к нему в постель и, таким образом, ускорить рост своей карьеры.

Гюрза перехватила мой взгляд, и тут же на меня устремился такой поток ненависти, что стало страшно. Такая запросто убить может! И главное: за что? Думает, что я могу быть соперницей? Хотя… когда Виталий Андреевич и не подозревал о существовании Александры Петуховой, Гюрза меня уже ненавидела, во всяком случае, отвратительно со мной обращалась. И мужиков она бесконечно шпыняет, а уж они-то и вовсе ей не соперники. У нашего Главного вполне нормальная половая ориентация. Только ни один мужчина не хочет иметь дело с ядовитой змеей, это я знаю наверняка.