Решив сразу взять инициативу в свои руки, я начала разговор, как будто бросилась в холодную воду.

– Виталий Андреевич, я прекрасно понимаю, что вела себя непрофессионально, нанесла урон репутации газеты и после этой истории не могу…

– Александра Юрьевна! – Главный прервал меня, снова вскочив из-за стола. – Вас пригласили в «Курьер»? Ни в коем случае не соглашайтесь! Я предложу вам гораздо лучшие условия!

– Нет, но как же… – промямлила я. – Репутация газеты… моя информация не подтвердилась…

Что за ерунда! – отмахнулся Главный. – Никто на нас в суд за клевету подавать не собирается, всем не до того, Березкин рад-радехонек, что сумел выпутаться живым из этой передряги и даже не попал под суд. Правда, с работы ему пришлось уйти, потому что от него отвернулся высокопоставленный московский покровитель, но это – самое меньшее из зол, к каким он готовился… Зато наша газета увеличила тиражи, а самое главное – мы привлекли новых крупных рекламодателей! Так что, Александра Юрьевна, ваши статьи принесли «Вестнику» большую пользу! И вообще я хочу сказать вам, что сделать сенсационный материал на основе реальных событий сможет каждый… ну почти каждый сколько-нибудь толковый журналист, но вот создать сенсацию из ничего, на пустом месте – это, Александра Юрьевна, высший пилотаж! Для этого нужен настоящий талант!

«Вот интересно, – подумала я, – они с покойным Петром Ильичем говорят просто одними словами! Они что – ходили в одну школу? Да нет, Главный гораздо моложе… Тогда что же – выходит, это правда, и половина громких сенсационных статей высосана из пальца? Ну что же, тогда мне, собственно говоря, нечего стыдиться».

– Александра Юрьевна, – продолжал гнуть свое Главный, – я понимаю, что вы переросли свой теперешний отдел… может быть, вы хотите перейти в отдел городских новостей? Или в отдел политики?

Я чувствовала себя, как ребенок, которого привели в кондитерский магазин и предлагают выбирать любое пирожное из разложенного перед ним сказочного изобилия. На чем остановиться – на воздушно-ореховом торте или на ягодном флане?

Я тряхнула головой, отбросив эти неуместные кулинарные фантазии, и решительно сказала:

– Спасибо, Виталий Андреевич, я предпочла бы остаться в своем отделе. Его нужно поднимать, потенциал у людей большой, а я хотела бы сохранить какую-то степень свободы… поискать новые интересные темы…

– Конечно, конечно, Александра Юрьевна! – Главный просто засиял от удовольствия. – Ищите, думайте, работайте! Я полностью доверяю вашему журналистскому чутью!

Вернувшись в отдел, я столкнулась в дверях с Мишкой Котенкиным. Он выглядел неплохо, даже посвежел: наверное, отоспался в больнице. В руках у него был большой торт от фирмы «Невские берега».

– По поводу выздоровления, – пояснил он. – Ну как у вас тут дела? Гюрза не кусается? – Он с опаской покосился на кабинет начальницы.

– Да нет, – ответил Кап Капыч из своего угла, вставляя спицы в клубок и откладывая вязание в сторону, чтобы поставить чайник, – сидит у себя в кабинете тише воды ниже травы, даже нос оттуда не кажет.

– Так все понятно! – Мишка приступил к разделке торта. – Зима же скоро.

– А при чем тут зима? – осведомился Кап Капыч.

– Ты что? – возмутился Мишка. – А еще журналист! Ты что, не знаешь, что зимой ядовитые змеи впадают в спячку?

Примерно через неделю мы с мамулей сидели утром на кухне и завтракали. День был воскресный, спешить на работу было не надо. На улице лил дождь, а в квартире недавно включили паровое отопление, так что мы с мамулей наслаждались теплом и приятной беседой.

Никита уехал в Москву на переговоры с самим Ярославским. Умница Никитушка из материалов Петра Ильича, взятых им в его квартире, вызнал всю подноготную о комбинате. Всплыла фамилия Ярославского – очень богатого делового человека в Москве, который хотел прибрать комбинат к рукам. Поскольку Березкин, который был прикормлен Ярославским для того, чтобы помочь ему получить закрытый тендер, нынче был в ауте, Никита взял на себя смелость обратиться к Ярославскому с просьбой о кредите. Он имел предварительные переговоры с представителем Ярославского в нашем городе, и теперь его пригласили в Москву.

Я не сомневалась в успехе: мой Никита сумеет убедить кого угодно.

Я лениво потягивала кофе, когда раздался звонок в дверь. Естественно, это была Ираида.

Она ворвалась в кухню, румяная, с мокрыми от дождя волосами. Энергией, исходившей от нее, можно было освещать небольшой поселок городского типа в течение месяца.

– Я на минутку, – сказала Ираида, прочно усаживаясь на стул. – Сашка, кофейку поставь!

– Уже. – Я у плиты стерегла кофе, чтобы не сбежал.

– А у меня новость, – сообщила Ираида, намазывая кусок батона неприлично толстым слоем масла.