Палец привычно ткнул в сенсор, замок чуть задумался, сличая в памяти кожные узоры, и радушно распахнул дверь, дескать, заходи, жилец дорогой… В посвежевшей за час дремы голове вновь закрутились гены, репликации, белки, аминокислоты. Вдруг эта причудливая круговерть замерла и сложилась в красивую комбинацию. Он метнулся к подоконнику на лестничной клетке, развернул веер клавиатуры и быстро-быстро начал набивать последовательность аминокислот, поглядывая на виртуальный экран.

От работы вдруг отвлекло настойчивое жужжание. Уборщица возит поломойную машинку туда-сюда так же назойливо, как лет тридцать назад – швабру. Хотя нет, несправедлив. Тогда они так и норовили тряпкой по ногам врезать. А эта ничего… лучше стали уборщицы, приятнее. Впрочем, судя по пустому взгляду, моет на автопилоте, мыслями же далеко. Да и здесь уборщица… а еще на паре работ может быть учительницей и психологом.

Ладно, не рабочий здесь кабинет, чтоб бурчать. Комп в карман и бегом вверх, энергично хватаясь за перила. Восьмой этаж, для моциона нужно, с сидячей-то работой.

«Надо бы велосипед купить. Жаль обязательно пока держать мышцы в тонусе. Все в организме взаимосвязано, и мозг очень зависит…» Скрипнула дверь, настойчивые и, в сущности, ненужные мысли прервала жена, повисла на шее:

– С днем рождения!

– Э?

– Что «э»? Опять забыл? Проходи, юбиляр!

Длинный стол загроможден яствами, в середине, словно цирк шапито среди высоток, между бутылками стоит круглый торт. Толпа вразнобой поднялась и хором грянула: «Хеппи бездей ту ю!» Явно, чтоб не скучать в ожидании, приняли «для сугреву». Так что «Хеппи» звучал бодро, но уже слегка заплетаясь. Вон особо согретые поздравленцы уже запели пятый раз, ухватившись соседям за плечи и раскачиваясь, как им кажется, в такт мотиву.

– Спасибо, спасибо…

Пока слушал, сосчитал сорок свечей, о боже, дуть… выковыривать… И улыбку, улыбку надеть обязательно. Пришел бы через пару часов, спели бы ничуть не смущаясь, «Хеппи бездей» на мотив «Черного ворона». Бывало уже: «Ты не вейся, хеппи бездей…»

Станислав усмехнулся на этот раз искренне – глобализация на марше, а нравы все те же. Только обычаи мутируют и преобразуются похлеще микробов.

Взззжжжж! – циркулярка отхватывает очередную рейку. Дача, деревья с начавшей желтеть листвой, недоделанная веранда, штабель кирпичей, и собачья будка возле, откуда хладнокровно взирает наемный сторожевой пес.

Труд на улице после застолья – единственно верное решение. Да и по графику обязательная нагрузка. Легкая слабость, головная боль и плохое настроение, приправленное чувством вины, – обычная интоксикация. Повышенная доза витаминов, лимонтар, глицин под язык, ускоренное движение, активация кровообращения. Спортивные упражнения вызывают раздражение – дурацкий перевод времени… Нужен тонус, а его замечательно обеспечивает и полезный труд. Если правильно организовать охоту – одним выстрелом можно убить множество зайцев.

Берем доску, увесистая, широкая, не кромленая. Поднимаем, она пружинно гнется, покачивается, аккуратно направляем… Вззззжжжж! Острейшее зубастое колесо циркулярки выплевывает длинную струю опилок. Мощный пылесос тут же втягивает их внутрь. Тут же внизу пресс для фанерного ДСП. Безотходное производство! Сучковатая сторона с корой покорно соскользнула в держатели.

Так, теперь с другой стороны… взззжжж! Теперь выставляем регуляторы ширины на три сантиметра… взззжжж! Очередная ровная рейка для будущей беседки готова… Эксклюзив!

На каждой дочь потом обещала нанести выжигателем узоры, барельефы, как-то там подкрасить по-особому… Вззжжжж! Дерево не выходит из моды, правда, в основном это символ зажиточности и благополучия. Кроме того, правильно обработанное – отличный материал для художников-скульпторов. Эскиз дочь показывала – действительно красиво. Хоть и не разбираюсь, а посмотреть приятно… Взжжжж!

– ААААААА! – пила жжихнула, пальцы отлетели, заставив поперхнуться пылесос. Но проглотил и даже часть фонтана крови всосал. Кровища толчками залила блестящую нержавейку. Славутич, шипя сквозь зубы, ухватился за запястье, словно пытаясь задушить удава, перекрывая кровоток. Краткие мысли последовательно запрыгали в голове:

Ремешок брючный расстегнуть…

Кисть перетянуть…

Мобильник достать…

02 позвонить…

Ровно сутки он провел в больнице. Потом подписал несколько бумаг и уехал. Эксперименты не могли ждать. Клеточные культуры живут слишком мало, вдруг пропустишь ту самую с единственно верной комбинацией…

Глубокое «генеральское» кожаное кресло сотрясалось. Он очень редко в него садился – слишком способствует расслаблению, но сейчас жутко знобило, крупные капли пота выступили на высоком лбу, стекали по вискам. Обезболивающее действовало безотказно, выключив рецепторы, но тело, лишенное возможности кричать болью, тряслось, как подключенная к розетке медуза. Так что обычные жесткие вращающиеся стулья скромно потеснились, только мягкое кресло пружинило, уютно обволокло, прижалось к спине и бокам, как добрые руки матери, некогда вытаскивавшие, закутав в полотенце, из ванной. Боль все-таки есть – пульсирует с каждым толчком крови, как уголь под порывом ветра вспыхивает, чуть пошевелишь рукой. Но если рану не беспокоить – отступает.

Вентиляция донесла запах борща из столовой. Она всегда лучше всех будильников напоминала об обеденном времени, а то так бы и забывал – сознание давно научилось блокировать все таймеры. Но сегодня поднялось мощное отвращение к еде, показывающее серьезную болезнь. Сдержав спазмы тошноты, он пропитал две ватки спиртом и вставил в ноздри. Чуть полегчало. Мельком глянул в зеркало, лицо блестит от испарины, торопливо вытер рукавом, пока коллеги не утащили калеку в больницу. Под глазами повисли мешки, по коже разлилась бледность, с какой-то даже зеленцой. Понятно – организм оттянул кровь и усилил циркуляцию в поврежденном месте для лучшего выноса продуктов распада и заживления.