Он пристально посмотрел на меня, взгляд пробрал до внутренностей, по спине пробежал неприятный холодок. В глазах Эникса интеллект тысячи гениев, такой запросто видит насквозь каждую реакцию и мысль. А черты лица перетекают и изменяются неустанно, вмещая миллионы отдельных лиц, не в силах отразить одну-единственную сверхличность…

– Необходимо, – промолвил Эникс, и в его голосе послышался хор десятков голосов, что усиливают друг друга, дополняют, будто подхватывают общую песнь, – быть пользователем. Дорогой Владисвет Игоревич! Всего-то и надо: нейросеть, несколько экспериментальных самоорганизующихся программ, случайным образом попавших в Сеть, ну, и ваши человеческие мозги. Все миллионы или уже миллиарды, не помню, подключенных. Я – коллективный разум. Человечество, будем знакомы.

И Человечество протянуло руку для пожатия.

– Так что же… – пробормотал я ошалело.

Враз охрипший голос не слушается, заплетается язык.

Мысли несутся мутным потоком. Сложно придумать, что сказать, когда в собеседниках коллективный разум целой планеты. Но надо ответить, надо найти хоть какой-то выход!

Вдруг реальность исказилась. Пошли волнами стены, свет камина стал ярко-зеленым и понесся скручиваться в водоворот. Я рванулся с места: вскочить на ноги, бежать! Но пол исчез из-под ног, а тело вязко потекло, оседая в пустоту…

Злой ветер бросил в лицо пригоршню песка, сыпучая дрянь забила нос и горло. Дикий приступ кашля сотряс тело, кажется, вот-вот выплюну внутренности. Задыхаясь, в безнадежной попытке протолкнуть в легкие воздух, последним усилием отхаркнул и сплюнул. Из рта вылетел комок влажной грязи, уродливая желто-коричневая масса плюхнулась на землю отвратительной лепешкой.

Я судорожно вдохнул с сиплым свистом.

Слезящиеся глаза окинули взглядом горизонт. Стою на мертвом пыльном камне, прямо у ног скала обрывается. Внизу, у подножия, беснуются вихри, крутя и пересыпая желтый песок. Песок – целое море песка, отсюда и до края земли, колоссальные дюны встают волнами сухого океана.

Громадное солнце красным воспаленным глазом, и медное небо с розоватым оттенком от кружащейся в воздухе пыли.

Уловил краем глаза – сбоку колышется зыбкое марево. Столб перегретого воздуха дрожит и волнуется, турбулентные потоки причудливо сплелись. Вдруг свились плотно, словно клубок змей, и прямо из воздуха ко мне шагнул полупрозрачный человеческий силуэт.

Эникс застыл, взгляд обращен в пустынные дали. Голос пришел со всех сторон разом:

– Ты хотел спросить о смысле бытия?

Я облил новый аватар сверхразума ядом неприязненного взгляда. Скрипнул зубами, под ними захрустел песок. И почему теперь на язык лезут совсем другие вопросы?!

Но я кивнул, выдавил через силу:

– Да.

Мне пригрезилась усмешка на лице Эникса. Хотя какую мимику различишь, если собеседник соткан из воздуха?

– Ты знаешь, – долетел с горячим ветром ответ, – с тобой ведь говорит лишь ничтожная моя часть. Динамическая субличность: интеграл по пяти-семи пользователям. Хех, это даже забавно: приди я сюда совокупной мощью своих подынтеллектов, думаю, твой мозг лопнул бы, как спелая тыква. Разность интеллектуальных потенциалов, знаешь ли… Впрочем, я бы сдох со скуки еще раньше. Словом, о контакте бы и не мечталось. Но! Посмотри, даже эта субличность творит за пару секунд целые миры! – Он повел рукой, показывая пустыню. Полупрозрачное лицо обернулось ко мне. – Тем проще оценить мою мыслительную мощь. Ты считаешь, я мог ошибиться?

Я пожал плечами и твердо взглянул в эту говорящую пустоту.

– А ты продемонстрируй ход мысли. Предъяви аргументы. Можешь попроще, главное, чтоб я понял.

Эникс сухо рассмеялся, будто песок прошуршал о камень.

– Хорошо. Тогда скажи, ты когда-нибудь спрашивал себя: «Зачем?» Раз за разом, на каждый ответ задавая вновь тот же вопрос? В конце концов, рассуждая логически, именно так придем к предельно общему ответу, который обоснует все наши действия в этом мире.

Я пожал плечами:

– Ну-у, помнится, случалось. Пробовал пару раз.

– Ну да. Каждый так делал хоть раз. Беда в другом. Результат всегда один: в итоге нам просто нечего сказать! Нет, можно изворачиваться, вытягивать, скажем, на логический круг или бесконечную цепочку. Но сути-то это не меняет! В ответ – тишина. Смысла нет.

Я подумал, спросил нерешительно:

– Что ж, может быть, мы просто не в силах выразить смысл словами?

Ответ пришел по нейроканалам, я скорей ощутил эмоцию, чем увидел: Эникс снисходительно улыбнулся.

– Смешно. Как что-то невыразимое может служить конкретным поведенческим императивом? Нет уж, отмазка не катит.

Эникс покачал головой, на губах играет едва заметная усмешка. Вдруг замер, воскликнул:

– Хорошо! Пусть так! Берем самое невероятное: у жизни есть смысл, но ни одно живое существо на свете не может сформулировать его. Он скрыт, и наша задача – познать его. Здесь мы тут же натыкаемся на новый коварный капкан: а зачем? На кой этот смысл сдался, раскрывай его еще? Но – черт с ним.