– Ну так, – ответил Копылов, – и вы, врачи, в человека тыкали. Зато теперь знаете, куда уколы ставить.

– Дима, ты меня с Центром не свяжешь? – спросила Мина. – У меня вопросы по подключениям.

– Что, твой друг все-таки поставил в тупик? – сказал Дмитрий. – Не разобралась? Мне уже страшно. Смотри, когда Край начнем щупать, не ошибись.

После сборки и установки нового оборудования количество и качество получаемых данных изменилось. Поток информации хлынул в Центр. Оператор Дима измучился, проводя бессонные ночи в диспетчерской, а Носов все время вздыхал. Копылов же и Мина не вылезали из лаборатории, расходясь только на короткий сон.

– Ну, как там Ухо? – спросила Мина.

Ухом называли измеритель энергии-материи. Он был неисправен, сразу после запуска вывел фантастические кривые, его пытались отладить, но тщетно – каждый запуск Ухо сходил с ума, будто его опускали в плазменные недра Синей звезды.

Копылов измученно посмотрел на девушку. Глаза воспаленные, под ними – темные круги.

Куда Носов смотрел, подумала Мина.

– Иногда мне кажется, – сказал Копылов, – что с Ухом все в порядке. Это с нами что-то не так. В Центре разводят руками. Работает он, понимаешь? Работает. Может, процессор виноват? Данные считывает с ошибкой? Как думаешь? Я все проверил. Все. Но Ухо показывает прогрессирующую агонию энергии-вещества. В процессоре ошибка, других причин нет.

– Нет! Я работаю с ним, знаю, – ответила Мина. – Он не может ошибаться так… просто. Это как если ученый-физик первый закон Ньютона забудет.

– А что? – сказал Копылов. – Такое часто бывает.

Мина покачала головой.

– Дело не в нем. Я бы знала. Чувствовала! Не может быть, чтобы все остальное…

– Вот именно! – перебил главный инженер. – Вот именно!

Копылов закусил большой палец и принялся расхаживать по лаборатории.

– А кто нам сказал, что все остальные процессы идут без ошибок? – говорил он. – Обеспечение внутреннего оборудования… так, здесь чисто. Мы бы расхождения сразу заметили, тут процессору не сжулить. А вот внешнее оборудование, что в космосе болтается… так, а что у нас там? Хрономеры, гравитоны, термодатчики, спектрографы… они все выдают постоянные величины, все, кроме Уха. А он будто попал в эпицентр Большого Взрыва… почему? Там же ничего такого нет! – Копылов ткнул пальцем в стену, за которой был холод пространства. – Или есть? – спросил он.

Мина пожала плечами.

– Может, и есть… – сказал главный инженер и замолчал. Он подошел к стене и потрогал ее.

В зал вошел Дмитрий. Спросил:

– Что с Ухом?

Ему не ответили. Копылов гладил ровную поверхность стен, а Мина снова сканировала аппаратуру на ошибки.

– Попробую доверить отладку оборудования процессору, – сказала девушка. – На сто процентов, без моего вмешательства. Он должен справиться! Может, ему я мешаю…

Дмитрий хохотнул.

– Он настолько мощный, и я просто не могу использовать все его возможности, – сказала Мина. – Моих собственных не хватает.

– Ты не знаешь, как пользоваться своей аппаратурой? – спросил Дмитрий. – А еще удивляемся…

– Ты не понимаешь! Это же не вычислительная машина. Не только. У процессора огромные возможности, это экспериментальная установка. В Центре сказали, что сами не знают на сто процентов, что он может. Когда я работаю с ним, он принимает любую команду! Как джинн. Иногда я не знаю, что и как просить у него! Остальное оборудование – его глаза, уши, руки. Я могу не знать, что нужно им.

Мина принялась набирать команды.

– Он настолько превосходит человеческие возможности, что, похоже, я его только сдерживаю, мешаю ему, – сказал она.

Копылов вздрогнул – перед ним появились показатели внешней аппаратуры. Даже Дмитрий, который слабо разбирался, понял – что-то не так, слишком суетливо прыгали цифры и метались всевозможные кривые.

– Ну вот, – сказал главный инженер, – все остальные датчики тоже… будто в звезду окунули. Радиационная активность… ого, даже со временем что-то происходит. Это он сейчас все регулирует? – Он посмотрел на блок процессора.

– Да, – ответила Мина. – Но он исправен!

Копылов задумался.

Он осмотрел лабораторию, будто искал видимые причины непонятностей.

Бесшумно вспучился пол, из силового луча вышел Носов.

– Ну, что за Краем видно? – спросил он.

Копылов шлепнул себя по лбу.

– Понял, – сказал он. – Я понял. Осталось одно. Если все работает, а мы примем это, значит, показания верны. Если они верны, значит… значит, там что-то есть!

Он снова потрогал гладкую матово-серую поверхность стены, отделяющую его от черной бездны.

– Только не в космосе, – продолжил. – Мы заглянули за Край, вот что. Аппаратура берет информацию оттуда. Извне! Там – все это.

Он указал на экраны, где сходили с ума показатели.

– Надо связаться с Центром, – сказал главный инженер. – Я принимать решения не могу. Наверное, здесь не должно быть людей, и нас снимут. Зонд переведут на автоматику и… да о чем я? А ведь мы смогли выйти за пределы Вселенной! Это запомнят. Мина, отключай свой процессор, а то он нам натворит. Дмитрий, свяжись с Центром. И открывай сразу широкий канал, сейчас гостей будем принимать. И технику. Здесь уже без нас будут… Я принял решение эвакуироваться. По инструкции.