Доктор наклонился вперед, открыл крышку фонаря и задул огонь.

— Говорите тихо, — прошептал он, — и не чиркайте спичками. Прислушивайтесь к звукам и движениям в лагере и будьте готовы последовать за мной по моему сигналу.

Света было вполне достаточно, чтобы, не напрягаясь, видеть лица, и я заметил, как Мэлони вновь окинул нас быстрым взглядом.

— Лагерь спит? — тихо спросил через некоторое время Сайленс.

— Если только Сангри… — ответил священник так же лихо. — Насчет женщин не знаю, думаю, они и не ложились…

— Тем лучше, — отозвался доктор и добавил: — Хорошо бы туман чуть рассеялся и проглянула луна, позже ее свет нам может очень пригодиться.

— Мне кажется, туман поднимается, — прошептал в ответ Мэлони. — Он уже выше деревьев.

Трудно сказать, почему от этого простого обмена наблюдениями пробирала дрожь. Возможно, дело в той беспрекословной покорности, с которой Мэлони подчинился доктору, — это, конечно же, произвело на меня впечатление. Впрочем, и без того было ясно, что каждый из нас отдает себе отчет в серьезности ситуации, готовясь всю ночь быть начеку.

— Сообщайте мне о малейшем шорохе, — повторил Джон Сайленс, — и не делайте ничего опрометчивого.

Он передвинулся ко входу, приподнял полог палатки и закрепил его на шесте так, чтобы можно было обозревать окрестность. Мэлони перестал напевать и вместо этого начал чуть слышно насвистывать, потчуя нас попурри из церковных гимнов и популярных песенок.

Вдруг палатка заколебалась, как будто кто-то ее тряхнул.

— Поднимается ветер, — прошептал священник и откинул полог до предела.

Струя холодного сырого воздуха заставила нас зябко поежиться и одновременно донесла шорох набежавшей на берег волны.

— Переменился на северный, — добавил Мэлони, смешав свой голос с приглушенными вздохами деревьев. — Туман теперь наверняка рассеется. Я уже вижу над морем просветы…

— Тише! — шикнул доктор на прелата, который говорил слишком громко.

Мы опять погрузились в напряженное ожидание, безмолвие которого прерывалось лишь легким шелестом палатки, когда кто-либо из нас, меняя положение, задевал шелковую стену, да еще нарастающим шумом волн у внешнего побережья нашей «подковы». Тихо и монотонно подвывал ветер, под слабое постукивание метронома — это на палатку падали с ветвей капли — перебирая деревья, словно струны огромной арфы.

Так мы просидели более часа, и нам с Мэлони все труднее становилось бороться со сном, как вдруг доктор поднялся и выглянул наружу. Через минуту он исчез…

Освободившись от его властного присутствия, прелат придвинул свое лицо почти вплотную к моему.

— Что-то мне не нравится эта игра в ожидание, — прошептал он, — но Сайленс и слышать не хотел, чтобы я остался со своими; сказал, что мое присутствие может помешать развитию событий.

— Ему виднее, — буркнул я хмуро.

— В этом никто и не сомневается, — бубнил Мэлони в самое мое ухо. — Это все двойник, как он его называет, или, по Писанию, дьявольская одержимость. Как бы там ни было, дело нечистое. У меня там снаружи винтовка на взводе припрятана, и еще я взял с собой вот это…

Прелат поднес к моему носу карманную Библию, в былые времена он с ней не расставался.

— Одно опасно, другое бесполезно, — прыснул было я, но вовремя сумел сдержать свой смех: в конце концов, он мог решать за себя сам. — Наша безопасность в том, чтобы безоговорочно следовать рекомендациям доктора.

— Я думаю не о себе, — резко перебил Мэлони, — если сегодня ночью что-нибудь случится с Джоан, я сначала буду стрелять и только потом молиться! — Спрятав книгу в задний карман, он выглянул наружу. — Интересно, что это он делает? Ходит вокруг палатки Сангри и как-то чудно жестикулирует. И выглядит так таинственно — то исчезнет в тумане, то вновь появится!

— Просто положитесь на него и ждите, — быстро проговорил я, так как доктор уже возвращался. — Помните, Сайленс знает, что делает. Я видел, как он справлялся и с более тяжелыми случаями.

Мэлони отодвинулся вглубь, когда в проеме палатки появился доктор.

— Его сон очень глубок, — прошептал Сайленс, усаживаясь у входа. — Канадец в состоянии каталепсии, и его двойник может высвободиться в любой момент. Но я предпринял меры, чтобы удержать его в палатке: он не выйдет из нее, пока я ему не позволю. Следите за ней, а заметите что-нибудь подозрительное, дайте мне знать. — Он пристально посмотрел на прелата. — Но никакого насилия, никакой стрельбы, помните об этом, мистер Мэлони, если не хотите быть повинным в убийстве! Причините зло двойнику — и оно немедленно отразится на физическом теле Сангри. Лучше бы вы разрядили свое ружье, и немедленно.