На реальность невозможно долго закрывать глаза. Вот почему ваши так называемые великие люди, или так называемые великие святые не хотят жить в миру. Они уходят в Гималаи. Если они будут жить в миру, это будет невозможно: рано или поздно реальность возьмет свое. Реальность невозможно победить. Вы можете пофантазировать только несколько дней, несколько мгновений, но вы не сможете жить в фантазиях всю жизнь. Это невозможно. Фантазии когда-нибудь столкнуться с реальностью, и все рухнет.

Если вы действительно хотите любить женщину, никогда не женитесь на ней. Если вы действительно хотите уважать мужчину, держитесь от него подальше. Тогда ваша любовь сохранится навсегда. Но если вы хотите разрушить всякую любовь, сразу женитесь: чем быстрее, тем лучше. Затем отправляйтесь в свадебное путешествие, и когда оно подойдет к концу, подойдет к концу и все остальное. Однажды утром вы посмотрите на женщину: она всего лишь обычная женщина.

Может быть, вы слышали одну старую историю. Принцесса увидела лягушку, а лягушка и говорит:

— Сударыня, меня заколдовали, и уже тысячи лет я лягушка. Если ты возьмешь меня с собой и позволишь те спать с тобой в твоей кровати, то утром я превращусь в прекрасного принца.

Вы, должно быть, слышали… подобных историй много. И принцесса взяла лягушку, которая утром превратилась в прекрасного принца.

Но в жизни все как раз наоборот: вы приносите прекрасного принца, а наутро он превращается в лягушку! Любой принц в конце концов превращается в лягушку. И тогда вы удивляетесь: что произошло? Что же было неправильно?

Все было правильно: лягушка есть лягушка. А принц был только в вашей голове, это было просто воплощением вашей мечты. Вы хотели получить принца, и вы получили его. Вы стремились, вы мечтали, вы спали.

Когда вы приходите ко мне, вас ждет много неприятностей, много раз вы будете в полной растерянности. Я должен разоружить ваш ум. Это неприятно, и не очень приятная работа для меня. Это больше напоминает хирургическое вмешательство. Вот почему я требую, чтобы вы сначала стали саньясинами. Я берусь за операцию, и если вы не саньясины, то наиболее вероятно, что бы сбежите посреди операции. И это будет гораздо опаснее — потому что вы будете просто сумасшедшими, работа останется незавершенной, что-то будет устранено, но ничего не поставлено взамен. Вот почему я настаиваю: сначала станьте саньясинами, потому что тогда я могу быть уверен, что во время операции вы, по крайней мере, ляжете и расслабитесь, останетесь на операционном столе; что вы не убежите, вы будете мне доверять. Иначе, стоит мне прооперировать какую-то вашу часть, как вы сбежите. Тогда вы окажетесь в еще более худшем положении, чем были раньше. Работу всегда нужно делать до конца.

Вы останетесь благодарны только тогда, когда вы полностью обновлены; когда вы были убиты и родились заново — только тогда. И перед этим будет много боли. Рост связан с болью, с сильным страданием. Рост нелегко дается.

Таким образом, в действительности, я уже начал работать над тобой: назвав тебя хорошим человеком, я забросил свою сеть. Ты можешь думать, что я не увидел… я все увидел.

Позвольте, я расскажу один анекдот:

Специалист по метанию ножей и его прекрасная юная ассистентка стояли возле своего тента на городской ярмарке, в то время как зазывала рекламировал восхитительный акт, который сейчас будет совершен. Госпоже Сайлаз Хоккинс понравился метатель ножа, а господин Сайлаз Хоккинс обнаружил в ассистентке несколько интересных качеств, которых он никогда не видел в ком-либо раньше. Они заплатили за два своих маленьких билетика — одну десятую доллара — и вошли в балаган. Наконец ассистентка встала возле деревянной стены, подобрав свое сверкающее платье. Сайлаз Хоккинс часто задышал. Метатели ножа встал на платформу: часто задышала госпожа Хоккинс. Метатель поднял свою правую руку, прицелился — и стальное лезвие со свистом пронеслось в воздухе. Оно вонзилось в стену на расстоянии одной восьмой сантиметра от бледно-розового уха ассистентки. Сайлаз Хоккинс подпрыгнул с криком. «Черт побери — сказал он, — не попал!»

Но я попал. И попал точно туда, куда хотел, создав в тебе полную суматоху. Весь твой подсознательный мусор оказался на виду. Работа началась. Теперь, если ты мне позволишь, я буду шокировать тебя еще больше. Чем больше ты позволишь, тем большее потрясение будет необходимо. Это непросто: родиться заново очень тяжело, но это будет истинное рождение.

Даже во время физических родов есть боль, шок, страдание. А здесь — духовное рождение. Одно рождение вы получили от своих родителей, от папы с мамой, другое рождение вы получаете от своего Мастера: вы рождаетесь как духовное существо. Многое придется отбросить, многого придется лишиться. Только самое существенное нужно будет сохранить: все несущественное нужно полностью разрушить. Но существенного вы еще не знаете, вы отождествились с несущественным.

Поэтому мне придется отрезать тебя от твоих старых образов, шаг за шагом. Назвав тебя хорошим человеком, я указал тебе на определенный факт: такова была до сих пор твоя игра. Хватит. Я с тобой не играю. Нужно ясно понять с самого начала: ты должен понимать, к чему все это приведет. Я не буду тебя утешать. Я совершенно не намерен давать какие-либо рекомендации. Я здесь для того, чтобы сокрушить тебя полностью — потому что для тебя это — единственный способ родиться заново.

Мулла Насреддин вышел из офиса в три тридцать, как обычно, и заметил водителя грузовика, безуспешно пытающегося сдвинуть с места тяжелый ящик с книгами.

— Я помогу вам, — предложил Мулла.

Они встали с противоположных сторон ящика, подергали несколько раз, но ящик не сдвинулся.

— Боюсь, что это бесполезно, — тяжело дыша, сказал Насреддин, — мы» не сможем донести его до грузовика.

— До грузовика? — завопил водитель. — Я пытаюсь убрать его с дороги!

Так что давайте выясним все с самого начала: вы будете пытаться себя защитить, а я буду пытаться вас сокрушить. Я могу видеть вас насквозь, потому что главные ваши характеристики таковы, что их не спрятать.

Когда ученики Гурджиева приходили к нему, он внимательно рассматривал их. Он начинал создавать ситуации, чтобы узнать главные черты их характера. До тех пор, пока не выявлены главные качества, работу начать невозможно. Кто-то жаден, его проблема жадность. И если вы будете говорить с ним о гневе, то это ему ничего не даст. Если вы будете говорить о сексе, это тоже ничего не даст.

Как это ни удивительно, но у жадных людей нет проблем с сексом. Вот почему Марвадис усыновляет детей. У жадных людей нет энергии на секс: вся их энергия направлена на жадность. Объектом их любви стали деньги; их совершенно не интересуют женщины.