Линли и Хейверс стояли у «бентли» и наблюдали, как они проследовали мимо. Хейверс молча курила, а Линли разглядывал каштановые колья, которые торчали за живой изгородью через улицу.

Они ждали приезда инспектора Ардери. Когда, после четырех звонков, Линли разыскал ее в ресторане загородной гостиницы недалеко от Мейдстоуна и назвался, она сказала:

– Я привезла свою мать на обед, инспектор, – словно самый звук его голоса явился невысказанным и совершенно незаслуженным упреком, от которого необходимо было защититься. Она раздраженно добавила: – Сегодня день ее рождения. – И потом еще: – Я звонила вам раньше.

На что Линли ответил:

– Я так и понял, потому и перезваниваю.

Она хотела передать ему информацию по телефону, он не согласился. Ему бы хотелось подержать в руках отчеты. С его стороны это была уловка. Кроме того, он хотел еще раз взглянуть на место преступления. Они встретились и поговорили с миссис Пэттен, и он хотел проверить сообщенные ею сведения. Нельзя ли ей самой проверить? – поинтересовалась Ардери. Конечно, но он будет чувствовать себя спокойнее, если снова лично осмотрит коттедж. Если она не возражает…

Линли понимал, что инспектор Ардери очень далее возражает. И не мог винить ее за это. В пятницу вечером они установили основные правила игры, а он теперь пытался их нарушить, если не вообще отменить. Что ж, в данном случае он ничем ей помочь не мог.

Как бы ни досадовала Изабелла Ардери, она успешно скрыла это, когда через десять минут после приезда Линли и Хейверс остановила рядом с ними свой «ровер». Она не сменила наряд, в котором выводила в свет мать: тонкое, цвета бронзы, платье, перехваченное в талии поясом, пять золотых браслетов на руке и такие же серьги-кольца. Но абсолютно деловым тоном извинилась за опоздание: из лаборатории сообщили, что идентифицирован отпечаток ноги, поэтому она заехала забрать его, решив, что они захотят взглянуть и на это свидетельство. А закончилось тем, что ее поймал главный редактор «Дейли миррор» мистер Смарм, потребовавший ответов на свои бредовые вопросы. Захлопнув дверцу «ровера», Ардери открыла багажник.

– Мерзавцы, – подытожила она, а затем добавила, поднимая голову от багажника: – Извините, я немного раздражена.

– Нам тоже приходится иметь с ними дело в Лондоне, – сказал Линли.

– Ну и как вы с ними справляетесь?

– Обычно мы сообщаем им то, что считаем полезным для себя.

Она вынула картонную коробку, захлопнула багажник и, придерживая коробку у бедра, наклонила голову набок, как будто с интересом, а, возможно, и в раздумье.

– Правда? А я никогда ничего им не сообщаю. Презираю симбиоз прессы с полицией.

– Я тоже, – ответил Линли. – Но иногда он нам помогает.

Ардери бросила на него скептический взгляд и пошла к полицейской ленте. Линли и Хейверс последовали за ней – под ленту, и через белые решетчатые ворота, и по дорожке. Ардери привела их к заднему входу в коттедж, к столу под увитым виноградом навесом. Здесь она поставила на стол коробку, и Линли увидел в ней бумаги, пачку фотографий и два гипсовых слепка. Один из них представлял собой полный отпечаток ноги, второй – частичный.

Когда Ардери принялась доставать материалы, Линли сказал:

– Мне бы хотелось сначала осмотреть коттедж, если вы не возражаете, инспектор.

Она замерла с неполным слепком в руках.

– У вас же есть фотографии, – напомнила она. – И отчет.

– Как я сказал по телефону, я получил дополнительную информацию, которую хотел бы подтвердить. С вашей помощью, разумеется.

Она перевела взгляд с Линли на Хейверс, положила слепок обратно в коробку. Было видно, что она ведет мысленный спор сама с собой – подчиниться ли коллеге или продолжать упорствовать. Наконец Ардери произнесла: «Хорошо», и сжала губы, как бы желая удержать себя от дальнейших комментариев.

Она сняла полицейскую пломбу с двери коттеджа и жестом пригласила их войти. Линли кивком выразил благодарность и сразу же направился к раковине на кухне, открыл дверцу шкафчика под ней и с помощью инспектора Ардери выяснил, что мейдстоунская бригада, как он и ожидал, увезла мусор с собой. Ардери сказала им, что эксперты искали что-либо связанное с приспособлением для поджога и весь мусор увезли. А зачем ему понадобился мусор?

Линли передал рассказ Габриэллы Пэттен о том, как Флеминг рылся в мусорных корзинах. Ардери слушала, задумчиво сдвинув брови и прижав ладонь к ключице. Нет, сказала она ему, когда он закончил, нигде на полу мусора не было. Если Флеминг и вывернул в гневе корзины, он все вернул на место, когда успокоился. И сделал это довольно-таки тщательно, добавила она. Нигде на полу не осталось ни соринки.

– Должно быть, он пришел в себя, когда Габриэлла уехала, – заметила Хейверс, обращаясь к Линли. – Это коттедж миссис Уайтлоу. Вероятно, он, несмотря на свое состояние, не хотел здесь пачкать,.

Линли согласился, что такое возможно. Спросил о найденных в мусоре окурках сигарет, сообщив Ардери об утверждении Габриэллы Пэттен, что она бросила курить. Ардери подтвердила. Не было ни окурков, ни обгоревших спичек. Линли прошел к камину, туда, где стоял сосновый стол. Под ним находилась плетеная корзина для животных. Линли присел, чтобы рассмотреть ее, потом снял с подушки несколько шерстинок.