Линли видел, что она права. Он выпрямился, посмотрел в ту сторону, откуда они пришли. По его мнению, наиболее логичным было спрятать средство передвижения в этих кустах, если на каком-то из этапов средство передвижения преступником все же использовалось. Кусты тянулись к автостоянке, которая в свою очередь выходила на улицу, ведущую к тропинке. Тропинка же кончалась на месте, отстоявшем от коттеджа «Чистотел» не более чем на пятидесяти ярдов. Все, что требовалось убийце, которого они искали, – практическое знание местности.

– Сэр, – позвала сержант Хейверс. – Посмотрите-ка на это.

Линли увидел, что Хейверс прошла вдоль ряда рододендронов и остролиста и склонилась в том месте, где кончался кустарник и начиналась стоянка паба. Она сдвигала в сторону прошлогодние листья, высвобождая ус плюща, наверное, из дюжины других, протянувшихся к продолговатому пятну голой земли.

Линли и Ардери подошли к ней. Поверх плеча сержанта Линли увидел ее находку – неправильный круг плотной земли дюйма три в диаметре. Он был темнее земли вокруг – не орехового, но цвета кофе.

Хейверс отщипнула ус, который держала, кряхтя выпрямилась и откинула волосы со лба, потом протянула ус Линли.

– Мне кажется, что он в масле, – сказала Хейверс. – Оно натекло и на три этих листка. Видите? Вот. И в этом месте. И здесь.

– Моторное масло, – пробормотал Линли.

– Я и говорю. То же, что и на джинсах. – Хейвере махнула рукой в сторону главной улицы. – Он проехал по ней, выключил мотор и погасил фары, по краю луга закатил машину сюда. Поставил здесь и через кусты и стоянку прошмыгнул на тропинку. Дошел до коттеджа, перепрыгнул через ограду соседнего загона и ждал в глубине сада, когда все успокоится.

Ардери быстро сказала:

– Не думаете же вы, сержант, что мы проглядели бы отпечатки шин. Потому что если машина на самом деле проехала по лугу…

– Не машина, – перебила Хейверс. – Мотоциклет. Две шины, а не четыре. Легче автомобиля. Меньше вероятности оставить след. Легче маневрировать, легче спрятать.

Линли не торопился принять предложенный сценарий.

– Мотоциклист, который затем выкурил шесть или восемь сигарет, чтобы отметить свое место у коттеджа? Как это возможно, сержант? Что это за убийца, который оставляет визитную карточку?

– Убийца, который не рассчитывает быть пойманным.

– Но любой человек, хоть немного знакомый с криминалистикой, знает о том, как важно не оставить после себя улик, – сказал Линли. – Любых улик. Любого рода.

– Верно. И значит, мы ищем убийцу, который по глупости решил, что это убийство вовсе не будет похоже на убийство. Мы ищем убийцу, который прежде всего думал о конечном результате: смерти Флеминга. Ищем убийцу, который полагал, что этот коттедж, набитый старинной деревянной рухлядью, будь она неладна, инспектор, вспыхнет, как факел, если дать сигарете в кресле немного погореть. По его понятию, следов не осталось бы. Ни окурка, ни спичек, ничего, кроме фундамента.

Болельщики крикетного матча разразились криками. Детективы повернулись на шум. Бэтсмен ударил по мячу и бежал к следующей группе калиток. Боулер кричал. Игрок, охраняющий калитку, в досаде швырял на землю перчатку. Видимо, кто-то забыл главное правило крикета: пытайся поймать несмотря ни на что.

–Нам надо поговорить с этим парнем, инспектор, – сказала Хейверс. – Вы хотели улик. Инспектор нас ими обеспечила. Окурки…

– Которые еще нужно идентифицировать.

– Волокна ткани, запачканные маслом.

– Которые надо проверить на хроматографе.

– Отпечатки обуви, которые уже идентифицировали. Подошва ботинка с характерным узором. И теперь это. – Она указала на плющ, который он держал. – Чего еще вам нужно?

Линли не ответил. Он знал, как отнесется к его ответу Хейверс. Указанного было не то что меньше, чем он желал бы, его было больше, гораздо больше.

Инспектор Ардери все еще смотрела на то место возле сержанта Хейверс, где округлой кляксой растеклось масляное пятно. На лице ее застыла досада. Она тихо сказала, обращаясь, похоже, к себе самой:

– Я же велела им искать отпечатки. Мы еще не знали про масло на волокнах.

– Не важно, – сказал Линли.

– Нет, важно. Если бы вы не настояли…

Хейверс взглядом спросила у Линли, не «испариться» ли ей опять. Линли поднял руку, призывая ее остаться на месте, и сказал:

– Вы не могли предвидеть улики.

– Это моя работа.

– Масло может ничего не значить. Оно может оказаться не таким, как на волокнах.

– Проклятье, – сказала Ардери, снова обращаясь скорее к себе, чем к ним.