– Какие отношения связывали ее с Флемингом?

– Они были любовниками. – И в ответ на поднятые брови Линли добавила: – Об этом мало кто знал. Но я знала. Почти каждый вечер мы с Кеном разговаривали на эту тему с тех пор, как между ними впервые возникла эта ситуация.

– Ситуация?

– Он любил ее. И хотел на ней жениться.

– А она?

– Временами она говорила, что хочет выйти за него замуж.

– Только временами?

– Это была ее манера. Ей нравилось водить его за нос. Они встречались с… – Вспоминая, она дотронулась рукой до ожерелья. – Их роман начался прошлой осенью. Он сразу понял, что хочет на ней жениться. Она не была так уверена.

– Она замужем, насколько я понял.

– Живет отдельно.

– С тех пор как они стали встречаться?

– Нет. Не с того времени.

– А в каких она сейчас отношениях с мужем?

– Формально? – спросила она.

– И по закону.

– Насколько мне известно, ее адвокаты готовы. Адвокаты ее мужа тоже. По словам Кена, они совещались пять или шесть раз, но ни в чем не пришли к соглашению.

– Но развод рассматривался?

– Инициированный ею? Вероятно, но я не могу сказать точно.

– А что говорил Флеминг?

– Иногда Кен чувствовал, что она тянет с разводом, но он был таким… ему не терпелось как можно скорее уладить все в своей жизни. Он всегда так себя вел, когда принимал какое-то решение.

– А в своей собственной жизни? Уладил?

– Он наконец поговорил с Джин о разводе, если вы об этом.

– Когда это произошло?

– Примерно в то же время, когда Габриэлла ушла от мужа. В начале прошлого месяца.

– Его жена согласилась на развод?

– Они уже четыре года жили раздельно, инспектор. Ее согласие было не так уж и важно.

– И тем не менее, она согласилась?

Миссис Уайтлоу заколебалась. Шевельнулась в кресле. Пружина под ней скрипнула.

– Джин любила Кена. И хотела вернуть его. Она не оставила надежды за те четыре года, что его не было, поэтому не думаю, чтобы ее чувства изменились только потому, что он в конце концов заговорил о разводе.

– А мистер Пэттен? Что вы о нем знаете? Какова его позиция в этой ситуации? Он знает об отношениях своей жены с Флемингом?

– Сомневаюсь. Они старались проявлять осторожность.

– Но если она жила в вашем коттедже, – вступила сержант Хейверс, оторвавшись от гардероба, в котором методично осматривала одежду Флеминга, – разве это не открытая декларация о намерениях, вам так не кажется?

– Насколько мне известно, Габриэлла никому не говорила, где живет. Когда она ушла от Хью, ей понадобилось жилье. Кен спросил, можно ли воспользоваться коттеджем. Я согласилась.

– Ваш способ молчаливого одобрения их отношений? – спросил Линли.

– Кен не спрашивал моего одобрения.

– А если бы спросил?

– Он много лет был мне как сын. Я хотела видеть его счастливым. Если он верил, что его женитьба на Габриэлле принесет ему счастье, я не стала бы возражать.

Интересный ответ, подумал Линли. Слово «верил».

– Миссис Пэттен исчезла, – сказал он. – Вы не знаете, где она может быть?

– Понятия не имею, если только она не вернулась к Хью. Каждый раз, когда они с Кеном ссорились, она грозилась это сделать.

– Они поссорились?

– Сомневаюсь. Мы с Кеном обычно подробно все обсуждали, если такое случалось.

– Они часто ссорились?

– Габриэлла любит настоять на своем. Кен тоже. Иногда им бывало трудно найти компромисс. Вот и все. – Вероятно, она догадалась, к чему ведут эти вопросы, потому что добавила: – Но вы же не можете всерьез думать, что Габриэлла… Это маловероятно, инспектор.

– Кто еще, кроме вас и Флеминга, знал, что она живет в коттедже?

– Соседи, конечно, знали. Почтальон. Молочник. Жители Малого Спрингбурна, если она ходила в деревню.

– Я имею в виду здесь, в Лондоне.

– Никто, – сказала она.

– За исключением вас.

Ее лицо было мрачно, но обида на нем не отразилась.

– Совершенно верно, – согласилась она. —Никто, кроме меня. И Кена.

Она встретилась с Линли взглядом, словно ждала, что он выдвинет обвинение. Линли ничего не сказал. Она заявила, что Кеннет Флеминг был ей как сын. Он размышлял над этим.

–Ага. Кое-что есть, – провозгласила сержант Хейверс. Она открывала узкий пакет, который достала из кармана пиджака. – Билеты на самолет, – сказала она, посмотрев. – В Грецию.