– Найдите где-нибудь одеяло, – велел он. – Наверху должны быть спальни.

Он услышал, как Хейверс выбежала из комнаты и затопала вверх по лестнице. Линли снял с миссис Уайтлоу туфли и положил ее ноги на крохотную скамеечку, оказавшуюся поблизости. Снова проверил пульс. Он был ровным, дыхание нормальным. Линли снял смокинг, накрыл им хозяйку дома и стал растирать ей руки. Когда Хейверс влетела в комнату, неся бледно-зеленое покрывало, веки миссис Уайтлоу затрепетали, а лоб покрылся морщинами, углубляя похожую на разрез складку между бровями.

– Все хорошо, – произнес Линли. – Вы потеряли сознание. Лежите спокойно.

Он заменил смокинг покрывалом, которое Хейверс, видимо, сорвала с кровати наверху. Поднял столик, а сержант подобрала графин и рюмки и пачкой салфеток попыталась собрать хотя бы часть хереса, лужица которого в форме Гибралтара впитывалась в ковер.

Миссис Уайтлоу задрожала под покрывалом. Из-под ткани высунулись пальцы и вцепились в край покрывала.

– Принести ей что-нибудь? – спросила Хейверс. – Воды? Виски?

Губы миссис Уайтлоу искривились в попытке заговорить. Она устремила взгляд на Линли. Он нарыл ее пальцы ладонью и сказал Барбаре:

– По-моему, ей лучше. И миссис Уайтлоу:

– Просто лежите спокойно.

Она зажмурилась. Дыхание стало прерывистым, о это скорее была попытка обуздать эмоции, чем борьба с удушьем.

Хейверс подбросила в огонь угля. Миссис Уайтлоу поднесла руку к виску.

– Голова, – прошептала она. – Боже. Как больно.

– Позвонить вашему врачу? Вы могли сильно удариться.

Она слабо покачала головой:

– Пройдет. Мигрень. – Глаза миссис Уайтлоу наполнились слезами, и она расширила их, видимо, в попытке удержать слезы. – Кен… он знал.

– Знал?

– Что делать. – Губы у нее пересохли. Кожа словно потрескалась, как старая глазурь на фарфоре. – С моей головой. Он знал. Он всегда заставлял боль отступить.

Но не эту боль, подумал Линли и сказал:

– Вы одна в доме, миссис Уайтлоу? – Она кивнула. – Позвонить кому-нибудь? – Губы сложились в слово «нет». – Мой сержант может остаться с вами на ночь.

Рука Мириам Уайтлоу слегка качнулась в знак отказа.

– Я… У меня… – Она усиленно моргала. – У меня… сейчас все пройдет, – проговорила она слабым голосом. – Прошу меня извинить. Я сожалею. Это шок.

– Не извиняйтесь. Все нормально.

Они ждали в тишине, нарушаемой только шипением горевшего угля и тиканьем многочисленных часов. Линли чувствовал, как на него со всех сторон давит эта комната. Ему хотелось распахнуть витражные окна. Но он остался на месте и положил руку на плечо миссис Уайтлоу.

Она стала приподниматься. Сержант Хейверс пришла ей на помощь. Вместе с Линли они помогли Мириам Уайтлоу сесть, а затем подняться на ноги. Она пошатнулась. Поддерживая под локти, Линли и Барбара подвели ее к одному из мягких кресел. Сержант подала миссис Уайтлоу очки, Линли нашел под креслом ее носовой платок и закутал плечи покрывалом.

Откашлявшись, хозяйка дома не без достоинства поблагодарила, надела очки, поправила одежду и нерешительно проговорила:

– Если вы не против… Не могли бы вы подать мне и туфли. – И только когда туфли оказались у нее на ногах, она заговорила снова. И сделала это, прижав дрожащие пальцы к виску, словно пытаясь утихомирить боль, раскалывающую череп. Тихим голосом она спросила: – Вы уверены?

– Что это Флеминг?

– Если был пожар, вполне возможно, что тело… – Она так крепко сжала губы, что под кожей проступили очертания челюсти. – Разве не могла произойти ошибка?

– Вы забываете. Пожар был не такого рода, – сказал Линли. – Он не обгорел. Тело лишь изменило цвет. – Когда Мириам Уайтлоу вздрогнула, он быстро добавил, чтобы успокоить ее: – От угарного газа. От попадания дыма в легкие кожа стала багровой. Но это не помешало его жене опознать его.

– Никто мне не сказал, – печально произнесла она. – Никто так и не позвонил.

– Как правило, полиция первой уведомляет семью. Оттуда его забирают родные.

– Родные, – повторила она. – Да. Конечно. Линли занял кресло, в котором до этого сидела миссис Уайтлоу, а сержант Хейверс вернулась на свою исходную позицию и приготовила блокнот. Миссис Уайтлоу все еще была очень бледна, и Линли невольно подумал о том, какой продолжительности беседу она сможет выдержать.

Миссис Уайтлоу разглядывала узор персидского ковра. Говорила она медленно, как будто вспоминая каждое слово за мгновение перед тем, как его произнести.