– Он их поймал? – Тони возмутилась было, а потом подумала: «Какого черта». – Что ж, ему нужна реклама – он ведь ждет повышения. Как там моя сестрица?

– Готовит ужин.

Тони взглянула на часы. На этом карибском острове сейчас было почти шесть часов вечера. А у мамы в Англии было около десяти вечера. Но у Беллы ели всегда поздно.

– Что она подарила тебе на Рождество?

– Мы решили купить что-нибудь на январской распродаже, так будет дешевле.

– А тебе понравился мой подарок? – Тони подарила матери кашемировую вязаную кофту.

– Просто прелесть, спасибо, дорогая.

– Осборн в порядке? – Мать взяла щенка к себе, и он теперь вырос в большую черную с белым собаку, такую лохматую, что шерсть закрывала глаза.

– Он отлично себя ведет, и со вчерашнего дня с ним не было никаких неприятностей.

– А как внучата?

– Бегают по дому и колошматят свои подарки. А теперь мне надо идти, а то королева выступает по телику.

– До свидания, мама. Спасибо за звонок.

Стэнли сказал:

– Я полагаю, чтоб заняться до ужина чем ты знаешь, времени, видимо, нет.

Она сделала вид, что потрясена вопросом:

– Мы же только что занимались чем ты знаешь!

– С тех пор прошел уже не один час! Но если ты утомлена… Я понимаю: когда женщина достигает определенного возраста…

– Значит – определенного возраста? – Она прыгнула на кровать и оседлала его. – Определенного возраста? – Она схватила подушку и принялась его бить.

Он беспомощно рассмеялся и стал просить прощения, тогда она утихомирилась и поцеловала его.

Она предполагала, что Стэнли должен быть неплох в постели, но была удивлена, что он оказался таким энергичным. Она никогда не забудет их первый отдых вместе. В номере отеля «Ритц» в Париже он завязал ей глаза и приковал руки к изголовью. Она лежала голая и беспомощная, а он провел по ее губам сначала перышком, потом серебряной чайной ложкой, потом клубничкой. Она никогда еще так остро не осознавала, что происходит с ее телом. А он ласкал ее груди шелковым платком, потом кашемировым шарфом и наконец кожаными перчатками. Ей казалось, что она в море и волны наслаждения накатывают на нее. Он целовал ее под коленками, с внутренней стороны бедер, нежную кожу внутренней стороны рук и шею. И все это проделывал медленно, не спеша, так что ее начало распирать от желания. Он прикладывал к ее соскам льдинки и ввел в нее теплое масло. И не отступал до тех пор, пока она не взмолилась, чтобы он вошел в нее, но он заставил ее еще подождать. Потом она сказала ему:

– Я ничего этого не знала, но всю жизнь хотела, чтобы мужчина был таким со мной.

– Я знаю, – сказал тогда он.

А сейчас он был в игривом настроении.

– Да ну же, по-быстрому, – сказал он. – Я позволю тебе быть наверху.

– Ох, ладно. – Она вздохнула, делая вид, будто ее заставляют, и приняла просимую позицию. – Чего только в наши дни не приходится делать девушке…

Тут в дверь постучали.

Стэнли крикнул:

– Кто там?

– Ольга. Тони обещала одолжить мне бусы.

Тони видела, что Стэнли готов был сказать дочери, чтобы она убиралась, и положила руку на его губы.

– Одну минуту, Ольга, – крикнула она.

Она оторвалась от Стэнли. Ольга и Миранда хорошо ладили с мачехой своего возраста, но Тони не хотела подвергать опасности свое счастье. Лучше не напоминать им, что их отец занимается пылким сексом.

Стэнли вылез из постели и прошел в ванную. А Тони накинула зеленый шелковый халат и открыла дверь. Ольга вошла в комнату – она была одета для ужина – в черном хлопковом платье с низким вырезом.

– Ты сказала, что одолжишь мне те янтарные бусы.

– Конечно. Сейчас достану.

Из ванной послышался шум душа.

Ольга понизила голос, что было необычно.

– Я хотела спросить тебя: он видел Кита?

– Да. Он посетил тюрьму за день до того, как мы сюда прилетели.

– Ну и как там мой брат?

– Как и следовало ожидать, ему не по себе, скучно, досадно, но его не били и не насиловали, и он не пользуется героином.

Тони нашла бусы и надела их на шею Ольге.

– Они лучше выглядят на тебе, чем на мне: черное – не мой цвет. А почему ты не спросишь отца напрямую про Кита?

– Он до того счастлив, что мне не хочется портить ему настроение. Ты ведь не возражаешь, верно?

– Ни в коей мере. – Наоборот, Тони была польщена. Ольга обращалась к ней, как дочь обратилась бы к матери, чтобы проверить настроение отца, не мучая его расспросами, каких мужчины не любят. Тони сказала: – А ты знаешь, что Элтон и Хэмиш в той же тюрьме?

– Нет… какой ужас!

– Да ничуть. Кит учит Элтона читать.

– Элтон не умеет читать?

– Читает с большим трудом. Знает несколько слов, какие встречаются на дороге: автострада, Лондон, центр города, аэропорт. А Кит учит его читать: «Кошка сидела на коврике».

– Господи, как все выходит странно. А ты слышала про Дейзи?

– Нет.

– Она убила другую узницу женской тюрьмы, и ее судили за убийство. Одна моя молодая коллега защищала ее, но Дейзи все-таки приговорили. В дополнение к уже полученному сроку ей дали пожизненное заключение. Она пробудет в тюрьме до семидесяти лет. Жаль, что у нас нет смертной казни.

Тони была понятна ненависть Ольги. Хьюго так и не оправился полностью после того, как Дейзи избила его резиновой дубинкой. Один глаз его не видел. Хуже всего, что к нему так и не вернулось былое жизнелюбие. Он поуспокоился, стал уже не таким ходоком, но и не таким смешным, и кривая усмешечка редко появлялась на его губах.