Шрифт:
Фред объявил, что танцульки наводят на него тоску. Значит, он проведет все выходные на веранде. В любом случае у него есть занятие поинтересней: пятая глава его творения затрагивает основополагающие темы и отвечает на вопросы, которые простые смертные задают себе о мелком и крупном преступном промысле.
У любого человека есть своя цена. Продажных шкур хватает — денег мало. Если вам не удержать их деньгами, держите их пороками, если не удержите пороками, держите амбициями. На что только не способен предприниматель, чтобы получить подряд, актер — роль, политикан — победу на выборах. Один раз мне удалось получить подпись архиепископа на фальшивой бумаге в обмен на строительство сиротского дома, который потом назовут его именем. Иногда ошибешься насчет человечка, думаешь, перед тобой сквалыга, а он — развратник. Хвастун может оказаться на самом деле сквалыгой, развратник — хвастуном и т. д., просто надо разобраться, что не сработало при первой попытке подкупа, и скорректировать стрельбу. Сколько парней на моих глазах засовывали свои прекрасные принципы куда подальше, как только им показывали краешек той вещи, которой им недоставало больше всего на свете. Перед этим никто не устоит. Желание… Чаще всего оно действует сильнее, чем угроза. Однажды я имел дело с мужиком, точнее, с супружеской парой, которая готова была вообще на все, чтобы завести ребенка, и
Телефонный звонок не дал ему закончить фразу. Ругнувшись, он встал и снял трубку. На другом конце провода Ди Чикко едва находил слова:
— Как вы могли, Манцони! Как вы посмели?
— Что я опять такого сделал?
Стоя с трубкой в руках, сыщик пинками по раскладушке будил своего коллегу. В окно он неотрывно смотрел на человеческую фигуру в бежевых бермудах и футболке, человек разглядывал номера домов на улице Фавориток.
— Это не ваш племянник там, на улице?
— Бен уже приехал? Иду!
И с наслаждением оборвав Ди Чикко на полуслове, Фред бросил трубку и ринулся из дома.
— Предупреди шефа! — завопил Ди Чикко сыщику Капуто, который из сна попал прямо в кошмар, видя, как Фред, прямо посреди улицы, бросается в объятия племянника.
Бенедетто Д. Манцони, для близких — Бен, по работе — Ди, в первый раз приехал в Европу, нетерпеливо ожидая увидеть дядю после стольких лет. Ему хватило одного звонка, чтобы ответить на его вызов.
— Хорошо доехал?
— Немного долго, я не привык.
— А ты никак немного поправился, щеки нагулял?
— Да. Девушки говорят, мне идет.
Среднего роста, с черными волосами, темно-карими и круглыми как бильярдные шары глазами, вечно небритый, не вынимающий руки из карманов, Бен на пороге тридцатилетия сумел сохранить облик неуклюжего подростка. Во все времена он воплощал самую законченную форму расслабленности, и никакой эстетический довод никогда не одержал верх над абсолютным приоритетом комфорта. В своих знаменитых бежевых бермудах с множеством карманов он размещал необходимые ему по жизни вещи (документы, сувениры, набор для выживания), а в камуфляжных куртках хранил все, чего хватило бы, чтобы с удобством и душевной радостью пережить осаду (одна-две книжки, несколько косяков, телефон и видеоигра). Фред, не найдя ничего оригинальней, обнял его снова, взволнованный тем, что видит своего любимого племянника, одного из Манцони, который и выглядит как Манцони, и ведет себя как Манцони. Фред всегда задумывался над тем, что связывает племянников и дядей, что это за странная привязанность, лишенная силы тяжести, легкая и вместе с тем прочная, без обязанностей, без долгов. Со своим племянником он мог демонстрировать шутливую власть, допускавшую, что ее можно послать к черту, — Бен никогда этим не злоупотреблял.
Боковым зрением дядя заметил два силуэта в окне дома номер девять.
— Сначала зайдем к федералам, одной заботой меньше.
Видя, что они направляются к их домику, Ди Чикко и Капуто плюхнулись в кресла, изумляясь и недоумевая, как Блейку удалось их провести.
— А если б я попросил у вас разрешения повидаться с племянником, вы бы мне его дали?
— Никогда.
— Шесть лет мы не виделись! Он мне почти что сын! У него больше нет контактов с Коза Нострой, вы же знаете.
После процесса, который обезглавил пять семейств, все, кто носил фамилию Манцони, были вынуждены исчезнуть как можно дальше, не претендуя на малейший доллар хоть в какой-нибудь сфере деятельности. Раскаяние дяди дорого стоило Бенедетто, он потерял из-за него своих единственных друзей, честь, имя. Зло за добро, сказали ему в то время, — теперь ему придется применять свои таланты к честным делам. Проблема Бенедетто, увы, была в том, что он не обладал никаким талантом, который можно было бы применить к отрасли честного труда.
— Манцони, все это плохо кончится, — сказал Капуто. — С тех пор как мы торчим в этой дыре, мы только и делаем, что исправляем то, что вы заварили. И так рук не хватает на вас четверых, так вы еще пятого привезли.
— Он завтра уедет, я просто хотел его обнять. Вы должны это понять, Капуто, вы же итальянец.
Ди Чикко оторвал страницу только что выползшего факса: описание Бена, которое он стал читать вслух:
— Бенедетто Д. Манцони, тридцать лет, сын Кьяры Кьявоне и Оттавио Манцони, старшего брата Джованни Манцони, умершего в тысяча девятьсот восемьдесят втором году. Д. — это сокращенно Дарио? Делано? Данте? Даниэль? Что это?
Тысячу раз ему задавали этот вопрос, и тысячу раз он отвечал по-разному, но правду — никогда.
— Дисграциато? — предположил Капуто.
Слушая саркастические замечания сыщика, Бен предпочел воздержаться от оскорбительного ответа.
— В конце концов, нам плевать, — не унимался Капуто. — В настоящее время проживает в Грин Бэй, штат Мичиган, работает в небольшом салоне видеоигр.
— Салон видеоигр? — изумился Фред. — Ты теперь парень, который выдает монетки для флиппера?