Шрифт:
Потом сел и задумался.
— Скорее бы, скорее вырасти и стать настоящим офицером…
ПРОЩАЙ, ЛОПОУХИЙ!
После маёвки, с которой так жестоко расправилась царская полиция, прошло уже много времени. Мухомор с матерью уехали в другой город. Лихов поправился. Теперь он еще больше сблизился с рабочими. Окончился учебный год. Корягин с Медведевым кое-как переползли в следующий класс.
Минаев и Долгополов окончили гимназию и готовились к поездке в университет.
Лебедев все чаще и чаще задумывался о Лихове, об Ане. Как-то он забежал к Самохе.
— Ну что, аптекарь? — спросил он. — Как дела?
У Самохина было такое выражение лица, что можно было подумать, будто счастливей его нет на свете. Он сказал:
— Уезжаю!
— Куда? — удивился Лебедев.
— Тсс… Это секрет. Это большой секрет. И дома об этом никто не знает. Еду к Володьке Токареву. Недавно получил от него письмо. Он на заводе и меня устроил. Клянется, что место обеспечено.
— А почему же ты это от родных скрываешь? — спросил Лебедев. — Они что, против?
— Куда там! Отец и слушать не хочет. А мне что за интерес ступки мыть? А на заводе я научусь, слесарем буду или токарем. Да там, главное, интересно. Володька пишет: «Приезжай, тут, брат, у нас…» Он не договаривает, а я догадываюсь.
— Что же ты догадываешься? — спросил Лебедев.
— Как что? Что вы Володьку не знаете? Наверное, у него опять всякие приключения. А здесь, в аптеке, я уже одурел.
Но дальнейшему их разговору помешал вошедший Карл Францевич. Лебедев тепло пожал Самохину руку и, распрощавшись, ушел.
Дня через два Самоха, уходя из дому в аптеку, сказал матери:
— Сегодня я ночевать не приду. Карл Францевич велел дежурить ночью. Дай мне хлеба и чего-нибудь еще, а то захочется поужинать, а у Карла не очень-то разживешься на этот счет. И белье, мама, дай мне чистое.
— Зачем же тебе бельё? — удивилась мать. — Дома и переменишь.
— Нет-нет, я там переменю, а грязное принесу домой.
Собрав узелочек, в котором, помимо белья, было и еще кое-что, чего, впрочем, ни отец, ни мать не видели, Самоха зашел в комнату к сестрам.
Старшая, Оля, спросила:
— Что ты ищешь, Ваня?
— Так, ничего, — ответил он и погладил младшую, Верочку, по голове.
— Оля, — наконец, сказал Самоха, — как ты думаешь, токарем стоит быть?
— Почему же, — ответила сестра, — всякое знание и всякое умение полезны. А почему ты спрашиваешь об этом?
— Да так, — уклончиво ответил Самоха. — А что лучше — быть токарем или слесарем?
— Не знаю.
— А аптекарем или слесарем?
— Конечно, аптекарем.
«Ничего она не понимает», — решил Самоха, но ему не хотелось уходить от сестер, и он стал рассматривать лежавший на столе альбомчик с фотографическими карточками.
— Опоздаешь в аптеку, — напомнила Оля.
Самоха вдруг встрепенулся.
«А чего я волнуюсь? — подумал он. — Ну и опоздаю, большое дело! Что мне теперь Карл Францевич?»
Вдруг вспомнил, что отец вот-вот уйдет на службу, и пошел к нему в столовую.
— Папа, ты уже уходишь?
— Да-да. А ты чего так копаешься?
— Я сейчас. Я вслед за тобой…
Самоха проводил отца до дверей и сказал как-то особенно нежно:
— До свидания, милый папа!
Отец даже оглянулся. А когда шел на службу, думал: «Что это с Иваном стало? Такой тихий и деликатный… И грустный какой-то… Наверно, не сладко ему в аптеке».
И опустил голову.
А Самоха снова зашел к матери.
— Мама, что это у тебя на щеке? — спросил он и, подойдя близко-близко, вдруг обнял и поцеловал ее.
— Убирайся, — сказала та ласково. — Вечно ты балуешься.
— Нет, мамочка, я уже не балуюсь, — ответил Самоха и вдруг, взяв решительно узелок, быстро ушел из дома.
Раза два по дороге он оглянулся, посмотрел на знакомые и родные окна и, махнув рукой, ускорил шаги.
В аптеке весь день был рассеян и только под вечер вдруг оживился. Задел его за живое лопоухий.
— Ты, Ваня, — сказал он. — не фармацевт, а так — настоящее недоразумение. Тебе не в аптеке служить, а на базаре торговать квасом.
— Это почему же? — спросил Самоха, и глаза его вдруг заблестели лукаво.
— А потому, что ты балда, — ответил лопоухий. — Сиволапый ты. Ничего не умеешь и топчешься, как носорог.
— Скажите, — серьезно спросил Самоха, — если встретятся носорог и дурак… Кто кого скорей придавит? Вот, скажем, я носорог, а вы, предположим, дурак. Вот мы, для примера, встретились. Так?