— Реджи, мать твою, из-за чего ты говнишься? — спросил Селитто. — Мы ведь взяли мерзавца.

— Так-так... так-так. Сейчас я объясню, из-за чего... — подняв руки, он изобразил в воздухе воображаемые кавычки, — ...я говнюсь. Делу против Хансена капут. В выловленных из моря мешках никаких улик.

— Нашей вины в этом нет, — заметила Сакс. — Мы сохранили жизнь свидетелю. И поймали убийцу, нанятого Хансеном.

— Но ведь прокурору этого недостаточно, так? — спросил Райм.

Элиополос холодно посмотрел на него.

— Видите ли, — продолжал Райм, — теперь Джоди, я хотел сказать. Танцор — это единственная надежда построить дело против Хансена. По крайней мере, так полагает наш уважаемый прокурор. Вот только Танцор ни за что не выдаст своего клиента.

— О, вы так уверены? Боюсь, вы не знаете его так хорошо, как мы. Я только что имел с ним долгий разговор. Танцор, как вы его называете, был готов дать показания против Хансена. Вот только сейчас он наглухо замкнулся. И все из-за вас.

— Из-за меня? — удивился Райм.

— Он сказал, что вы его запугивали. Во время той непродолжительной встречи, состоявшейся совсем недавно, на которую вы не имели никакого права. Так-так. Можете не сомневаться, так просто я этого не оставлю. Свалится не одна голова.

— Помилуй Бог, — горько рассмеялся Райм. — Разве вы не понимаете, что он делает? Так, дайте-ка мне подумать... Вы сказали ему, что арестуете меня, верно? А он в этом случае согласился дать показания против Хансена.

Качнувшийся маятником взгляд Элиополоса сообщил Райму, что именно это и произошло.

— Неужели вы ничего не поняли?

Но Элиополос так ничего и не понял.

— Танцор просто хочет, чтобы я тоже оказался в изоляторе предварительного содержания, в каких-то пятидесяти-шестидесяти футах от него, — сказал криминалист.

— Райм! — озабоченно нахмурилась Сакс.

— О чем это вы? — спросил прокурор.

— Он хочет меня убить.Вот его цель. Я единственный, кто смог его остановить. Танцор не сможет вернуться к своему ремеслу, зная, что я существую.

— Но он никуда не вернется. Никогда. Так-так.

—Расправившись со мной. Танцор тут же откажется от своих слов. Он не даст показаний против Хансена. А как вы сможете на него надавить? Пригрозить ему смертной казнью? Танцор не испугается. Он ничего не боится. Совершенно ничего.

Райму не давала покоя какая-то смутная мысль. Что-то здесь не так. Наконец он пришел к выводу, что все дело в телефонных справочниках.

В телефонных справочниках и камнях...

Погруженный в размышления, Райм смотрел на списки улик, развешенные на стенах. Услышав позвякивание, он поднял голову. Один из полицейских, пришедших вместе с Элиополосом, достал наручники и направился к кровати. Райм мысленно рассмеялся. Лучше надеть кандалы на бесполезные ноги. А то вдруг он сбежит.

— Реджи, уймись, — сказал Селитто.

Зеленые волокна, телефонные справочники, камни...

Райм вдруг вспомнил одну фразу, сказанную Танцором. Тот сидел в этом самом кресле, у которого сейчас стоял Элиополос.

Семизначная цифра — миллион долларов...

Райм не замечал агента, соображавшего, как лучше нейтрализовать инвалида. Не замечал и Сакс, шагнувшую вперед, соображавшую, как лучше нейтрализовать агента.

—Подождите! — внезапно властным голосом рявкнул он.

Все присутствующие застыли.

Зеленые волокна...

Райм не отрывал взгляда от этой строчки в перечне улик.

Кто-то что-то говорил. Полицейский покачивал наручники, глядя на руки инвалида. Но Райм не замечал ничего вокруг себя.

— Дайте мне полчаса, — обратился он к Элиополосу.

— Почему я должен согласиться?

— Ну же, хуже от этого никому не будет. Куда я смогу убежать? — и прежде чем прокурор успел что-либо сказать, криминалист закричал: — Том! Том,мне нужно срочно позвонить. Ты мне поможешь? Не знаю, куда он иногда пропадает. Лон, ты мне не поможешь?

Лон Селитто отыскал Перси Клэй, когда та вернулась с похорон своего мужа. Вся в черном, летчица села в скрипящее плетеное кресло у изголовья «Клинитрона». Рядом с ней стоял Роланд Белл в коричневом костюме, мешковато сидящем из-за двух пистолетов под мышками. Редеющие темные волосы были зачесаны назад.