Испуганные глаза Хедди остановились на Амаре, сосредоточившись на ком-то впервые с того момента, как она пришла в себя. Она уже не так отчаянно кричала, но на ее лице застыла мука. Амара не могла смотреть на ее страдания, но она продолжала говорить, мягко, ласково утешая Хедди, убеждая ее, что все хорошо. Когда Хедди немного успокоилась, Амара положила руку ей на голову и, продолжая говорить, убрала волосы с ее лба.

Потребовалось полчаса, чтобы вопли Хедди превратились в крики, потом в стоны и, наконец, в жалобное всхлипывание. Она не сводила глаз с лица Амары, словно ей отчаянно требовалась точка опоры. Вздрогнув в последний раз, она замолчала и закрыла глаза, по ее щекам текли слезы.

Амара посмотрела на Бернарда и Харгера.

— Думаю, с ней все будет в порядке. Пожалуй, вам, господа, стоит оставить меня с ней наедине на некоторое время. Я о ней позабочусь.

Харгер тут же встал. Бернард явно сомневался, но кивнул Амаре и подошел к капитану Янусу и центуриону Джиральди, которые о чем-то тихо разговаривали.

— Ты меня слышишь, Хедди? — ласково спросила Амара.

Молодая женщина кивнула.

— А ты можешь на меня посмотреть? Пожалуйста.

Хедди всхлипнула и начала дрожать.

— Ладно, — не стала настаивать Амара. — Все хорошо. В этом нет необходимости. Ты можешь разговаривать со мной с закрытыми глазами.

Хедди едва заметно кивнула, но продолжала безмолвно плакать. Слезы текли по ее щеками и падали на землю.

— Анна, — сказала она через некоторое время, подняла голову и посмотрела в сторону детей. — Анна плачет.

— Ш-ш-ш, успокойся, — сказала Амара. — С детьми все хорошо. Мы о них позаботимся.

Хедди снова безвольно опустилась на землю, дрожа от усилия, которое потребовалось ей, чтобы попытаться сесть.

— Хорошо.

— Хедди, — продолжала Амара ласковым, успокаивающим голосом. — Я должна знать, что с вами произошло. Ты можешь мне рассказать?

— Б-Бардос, — пролепетала Хедди. — Наш новый кузнец. Громадный мужчина. С рыжей бородой.

— Я его не знаю, — сказала Амара.

— Хороший человек. Лучший друг Арика. Он отправил нас в ту комнату. Сказал, что позаботится, чтобы мы не… — Лицо Хедди исказила уродливая гримаса боли. — Чтобы нас не забрали. Как остальных.

— Забрали? — тихо переспросила Амара. — Что ты имеешь в виду?

Голос женщины, казалось, застрял у нее в горле, таким он стал хриплым, исполненным боли.

— Забрали. Изменили. Они и не они. Не Арик. Не Арик. — Она свернулась в тугой клубок. — О, мой Арик. Помогите нам. Помогите. Помогите нам.

Громадная рука мягко опустилась ей на плечо, и Амара, подняв голову, увидела хмурое лицо Дороги.

— Оставь ее, — сказал он.

— Нам нужно знать, что произошло.

— Я тебе расскажу, — сказал он. — Пусть она отдохнет.

Амара посмотрела в лицо огромного марата.

— А ты откуда знаешь?

Он поднялся и, прищурившись, окинул взглядом стедгольд.

— Следы, — ответил он. — Уходящие отсюда. В обуви и без обуви, женские и мужские. Скот, овцы, лошади, гарганты. — Он обвел стедгольд рукой. — Ворд побывал здесь два, может, три дня назад. Взял первых. Не всех сразу. Сначала они забирают нескольких.

Амара покачала головой, продолжая держать руку на плече плачущей женщины.

— Забирают. Что ты имеешь в виду?

— Ворд, — сказал Дорога. — Они пробираются в тебя. Через рот, нос, уши. Проникают внутрь. И тогда ты умираешь. А у них остается твое тело. Они выглядят как ты. Могут вести себя как ты.

Амара не сводила с Дороги потрясенного взгляда.

— Что?

— Я не знаю, как они на самом деле выглядят, — сказал Дорога. — Ворд имеет много обличий. Некоторые похожи на хранителей молчания. На пауков. Но они могут быть маленькими. Помещаться в рот. — Он покачал головой. — Захватчики бывают совсем крошечными, чтобы иметь возможность проникнуть в твое тело.

— Вроде… каких-нибудь червяков? Паразитов?

Дорога склонил голову набок, и одна белая коса скользнула через его массивное плечо.

— Паразит. Я не знаю этого слова.

— Это существо, которое прицепляется к другому существу, — пояснила Амара. — Вроде пиявки или блохи. И чтобы выжить, они питаются за счет того, к кому прицепились.

— Ворды не такие, — сказал Дорога. — Существо, которое они захватывают, гибнет. Оно только внешне остается прежним.