— Твой отъезд меня совсем не радует, — наконец сказала она, отстегивая ремень и поворачиваясь к нему лицом. — Я хочу, чтобы ты остался и мы были вместе.

Впервые за все время Эли засомневался.

— Может, ты хочешь этого только сейчас, — заметил он. — Но поверь, пройдет неделя, другая, и ты будешь только рада, что избавилась от нас.

Нора глубоко вздохнула.

— Нет, это не так. Я люблю Шельсу. Я хочу, чтобы мы стали одной семьей. Я… я люблю тебя, Эли.

Наконец. Она сказала это. И теперь с замиранием сердца ждала ответа.

Каково же было ее разочарование, когда он лишь покачал головой:

— Нет, ты не любишь. Это обманчивое чувство, просто тебе не с кем сравнивать.

Нора уставилась на него, не веря своим ушам.

— Извини, — продолжал Эли, — это я во всем виноват.

Напряжение росло с каждым мгновением, оно застилало глаза Норы, заволакивало грудь, сдавливало дыхание и путало мысли. Внутри все болело. Но было еще какое-то давящее чувство и отчетливый металлический привкус, наполнивший рот.

Мне не нужна твоя жалость, — резко заявила она. — Я не ребенок, за которого надо быть в ответе. И не надо решать за меня, что плохо, а что хорошо, как делал мой дед. Я прекрасно знаю, что делаю и чего хочу. Если же наши желания не совпадают, это не мои проблемы. И не надо притворяться, будто ты делаешь это ради меня.

— Ты не права, Нора. И если бы у тебя было немного здравого смысла, ты бы давно попили, что мы не созданы друг для друга.

— В каком смысле?

— О, да что с тобой, Бу? У тебя два диплома, а я простой автомеханик.

— Это не имеет значения, по крайней мере для меня.

— А зря. Очень скоро ты начнешь замечать, что я профан во многих вопросах, которые для тебя ясны, как день, и тогда ты изменишь свое отношение ко мне.

— Ничего подобного. А я — полный профан в карбюраторах. И что это меняет?

Эли поджал губы.

— Меняет. Да и мое прошлое, кстати, тоже. Есть вещи, которые ты обо мне не знаешь…

— Да я и не хочу знать, Эли. Я знаю все, что мне нужно. Что бы с тобой ни происходило, все это сделало тебя таким, какой ты есть, а это самое главное.

— Отлично. Но не станешь же ты отрицать, что у тебя есть деньги, а у меня их нет.

— Правда? А как же чек в твоем кармане?

— Ладно, — наконец сдался Эли. — Может, ты и права, и все это не важно. Но у меня есть Шельса, и о ней надо заботиться. Одну мать она уже потеряла. И ради нее будет лучше, если мы все закончим прямо сейчас, не откладывая на потом.

Нора покачала головой.

— Я никогда не причиню девочке зла, — отрешенно сказала она. — И если бы на мою долю выпало счастье и Шельса признала меня своей мамой, нас бы ничто не разлучило… даже ты. Хотя, думаю, это тебя лишь пугает. — Слова вырвались помимо воли Норы.

— Да? И чем же?

— Я думаю, что ты просто боишься поверить, что кто-нибудь, кроме Шельсы, тебя полюбит.

В самом деле? Это почему же?

— Не знаю. Может, из-за твоей матери, может, из-за того, что произошло между тобой и матерью Шельсы.

— Что ты сказала? Неужели ты думаешь, что я страдаю от разбитого сердца? Тогда послушай. Я был едва с ней знаком. Как-то раз мы с ней переспали, и больше я о ней не слышал до тех пор, пока однажды, шесть лет спустя, в дверях моего дома не появился социальный работник и не сказал, что я отец ребенка.

— Человек, которого я люблю, принял самое живое участие в судьбе ребенка, о существовании которого даже не знал, и превратился в самого замечательного отца, назло всем. Человека, который изменил свою жизнь, научившись на ошибках, и помог мне сделать то же самое.

Он окинул Нору быстрым взглядом, поджал губы и открыл дверцу.

— Это ничего не меняет.

— Что ты делаешь? — резко спросила Нора.

— Тебе пора возвращаться на работу, и ты не в состоянии вести машину. Я отвезу тебя сам.

— Отлично! — Успокоившись, она схватилась за руль и посмотрела на вылезающего из машины мужчину.

Вдруг до нее дошло, что все разыгралось по тому же сценарию, что и в прошлый раз на этом же месте.

Только теперь она была не та беззащитная скромная девственница. И Эли должен это понять.

Она подождала, пока он выбрался из машины, и, не вполне осознавая, что делает, повернула ключ зажигания, резко рванулась вперед, оставив его позади, окутанного клубами пыли.

Эли раздраженно шагал по пыльной, обжигающей подошвы дороге.