Всплыв, боевые пловцы собирались в группы, собирали лежащие на спокойной черной воде прорезиненные тюки со снаряжением. Какие-то из них они сразу открывали — и прорезиненная, усиленная кевларом ткань с легким шипением расправлялась на воде, превращаясь в небольшие, на десять пассажиров со снаряжением каждая, лодки. Подвесных моторов не брали из-за их веса и требований предельной скрытности — грести намечалось короткими черными широкими веслами. Пассажиры занимали места в лодках — черная гладь воды под черным, расцвеченным крупными золотистыми точками звезд небом, черные резиновые, низко сидящие в воде лодки, да еще сверху укрытые бесформенной маскировочной сетью. И люди в черных аквалангистских костюмах в этих лодках, люди без лиц, люди, которых здесь никогда не было и не могло быть…

Их цель находилась от них всего в десяти морских милях, отделенная темной гладью воды, витками колючей проволоки, широкой контрольно-следовой полосой с датчиками движения, вышками с прожекторами и пулеметчиками на них. Но ничего это защитить намеченную для захвата цель уже не могло.

Когда до берега оставалось чуть меньше полумили, находившийся в головной лодке первый лейтенант Лири отсигналил специальным фонариком с узконаправленным лучом в сторону берега. Три точки, три тире, точка. Через секунду с берега ответили условным ответным сигналом — два тире, точка, тире, точка. Затем фонарик засигналил в непрерывном режиме, обозначая цель для высадки группы спецназа на берегу. Точка-точка-точка-точка… Все нормально.

— Курс на вспышки! По-английски больше ни слова!

В спецотряде по-русски свободно разговаривал каждый третий, остальные знали в объеме офицерского разговорника и могли изъясниться на простейшие темы.

Высадка на берег — это всегда опасно. При высадке группа уязвима как никогда; если местный агент сдал место высадки — то вон в тех прибрежных кустах, например, могут скрываться пулеметчики. И тогда конец — на прибрежном песке, в волнах прибоя не скрыться от пуль, там нет укрытий, нет свободы маневра. Все и полягут.

— Сэр, в зоне высадки чисто. Кроме агента, никого не наблюдаю! — доложил один из «тюленей» на головной лодке, обшаривавший местность с помощью тепловизора. Уже легче — тепловизор добивал на пятьсот метров, позволял проверить на предмет наличия засады, по крайней мере, прибрежные кусты и пляжные постройки. У Лири немного отлегло от души.

— Соблюдать осторожность! На берегу — развертывание по схеме «Редскинз-три».

— Вас понял!

Головная лодка мягко толкнулась своим тупым резиновым носом в прибрежный песок, зашаталась на волне. Первым с «Зодиака» выскочил пулеметчик, пробежал метров десять и залег почти в полосе прибоя, направив свое грозное оружие на левый фланг. Через минуту точно так же дуло пулемета уставилось на пустые пляжные домики по правому флангу.

— Чисто!

— Чисто!

Третьим на прибрежный песок соскочил сам первый лейтенант Лири. Остальные «тюлени» остались в головной лодке, другие лодки и вовсе держались на расстоянии ста метров от берега. В случае чего — акваланги есть у каждого, надеть и перевалиться через борт, ныряя в спасительную тьму, можно за несколько секунд. И тогда — ищи свищи…

Первый лейтенант молча шел по направлению к агенту, в одной руке у него был пистолет, в другой — фонарик. Автомат висел на ремне на груди, схватить — секунда. Как и договаривались, агент на пляже был один.

— Наш путь труден и долог, — начал лейтенант.

— Но ведет он нас к граду на холме, — закончил агент. Пароль — отзыв, как и полагается.

— Все нормально? Грузовики на месте?

— На месте. Давайте быстрее.

Лейтенант развернулся и отсигналил фонариком еще раз: точка-точка-точка-тире. Приказ начать развертывание.

Ядерный центр в Искендеруне был одним из первых на Ближнем Востоке, первый камень в основание закладывал лично Государь Александр Четвертый без малого сорок лет назад. Если изначально станция представляла собой всего один пятисотмегаваттный реактор и Искендерун был всего лишь небольшим рыбацко-контрабандистским городком, то сейчас здесь, на узкой полоске между горным хребтом и гладью Средиземного моря красовалось шесть атомных энергоблоков мощностью полторы тысячи мегаватт каждый. Один из этих блоков работал исключительно на нужды громадной опреснительной станции, что забирала соленую воду Средиземного моря и выдавала целую реку пресной воды. Остальные блоки питали весь регион, в немалой степени от них зависело энергоснабжение самого Константинополя и даже казачьего юга России. АЭС в Искендеруне и сам полностью перестроенный Искендерун — теперь город атомщиков и опреснителей воды — служили одной из визитных карточек новых Восточных территорий России, стремительно выбирающихся из средневекового мракобесного захолустья в сверкающий сталью и стеклом двадцать первый век.

Несмотря на прогресс, правительство никогда не забывало, что этот объект стоит на территории неспокойной. Поэтому и охранялся он на славу. Два высоких забора из колючей проволоки (второй — под током), контрольно-следовая полоса, вышки охраны с пулеметами на них. Отдельный армейский батальон охраны, на вооружении которого были даже бронетранспортеры. Серьезная пропускная система — этот объект считался неприступным, по крайней мере для террористического нападения. Задачей охраны в случае даже массированной атаки было продержаться час, максимум два до подхода подкреплений. Но те, кто проектировал систему безопасности этого объекта, рассчитывали на борьбу с террористами, с мятежниками, с кем угодно — но не с враждебной армией. Казармы, где располагалась охрана, и ангары с техникой располагались в стороне от зданий собственно самой станции и были уязвимы для высокоточных средств поражения.

Дорога к станции шла по узкой, не больше семи километров шириной, долине, с одной стороны тяжко дышало море, с другой — высились горные хребты. До станции было около трех километров.

— Стоп!

Водитель остановил машину.

— Что произошло? — Агент повернулся к сидевшему у самой двери (быстрее выпрыгнуть, если что) спецназовцу. Точного плана операции он не знал, он просто знал, что они каким-то образом проникнут на станцию, а потом он должен будет предъявлять требования русистам, пока спецгруппа удерживает станцию. Местную агентуру в подробности плана проникновения не посвящали, это было чревато провалом.