— Вас понял, Рубин, к объекту не приближаюсь более чем на пятьсот метров, веду наблюдение, докладываю каждый час. Прием!

— Верно, конец связи.

Совсем наверху охренели…

Слава Аллаху, стоянка грузовиков на Большом кольце еще не проснулась и полицейские ищейки на нее не совались. Да если бы сунулись — нужно было бы обладать железобетонным чувством долга, чтобы тщательно проверить все стоящие на этой стоянке машины — без малого две сотни. Или иметь точную информацию — какие именно искать. Но точной информации у русских не было — и быть не могло. У них была только та информация, которую им дали британцы…

Микроавтобус подрулил к нужному месту, затормозил, прикрывшись здоровенным бортом фуры, везшей, судя по надписям, мясо. Первой из машины вышла Мария, вскинула руки в условном знаке, показывая, что все нормально и она не находится под контролем русских. Вдалеке, метрах в двадцати, мигнули фары одного из небольших грузовиков — один-два-один. Все в норме…

Командир британской спецгруппы — этот этап операции он решил проконтролировать лично, ибо он был одним из немногих, на котором возможен был непредсказуемый срыв, — вышел из своей машины, подошел к Александру. Мария была занята — она рассаживала шахидов по машинам, успокаивала, говорила напутственные слова. Из всех здесь присутствующих наиболее сильным гипнотизером и специалистом по суггестии [150] была именно она, поэтому и работу эту должна была сделать именно она. Александру оставалось только смотреть — он был гипнотизером среднего уровня и отвечал здесь, скорее, за организационные аспекты.

— Все в норме?

— Она говорит, что да, — нахмурился Александр, — сбоев не будет.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился британец, — тогда вы знаете, что делать. «Окно» на границе для вас продержат еще три дня, уезжайте сегодня же и поторопитесь. Возможно, скоро отсюда вообще будет не выехать.

— Я знаю! — раздраженно подтвердил Александр.

— Микроавтобус просто бросьте где-нибудь. Не привлекайте к себе внимания.

— Ты слышишь меня, аль-Ваджид?

— Да, светлейшая. — Глаза молодого шахида были пусты, как глаза дешевой пластмассовой куклы, он смотрел перед собой на какую-то точку, затерянную в далеких далях.

— Ты знаешь, что ты должен делать, аль-Ваджид?

— Да, светлейшая…

— И ты сделаешь это, аль-Ваджид?

— Да, светлейшая. — В голосе шахида не было ни страха, ни сомнений; он словно пересказывал прочитанное ранее, нечто скучное и неинтересное.

— У Аллаха есть власть над небесами и над землей, и нет у нас помимо Аллаха ни близкого, ни помощника. Ты должен покарать муртадов и мунафиков, аль-Ваджид, должен покарать их своей рукой, ведь Аллах быстр в расчете. Пусть и неверные узнают гнев Аллаха!

— Да, светлейшая.

— Иншалла. Аллах с тобой, аль-Ваджид!

Мария осторожно, словно боясь что-то спугнуть, порвать ту невидимую связь, которая установилась между ней и шахидом, захлопнула дверь небольшого грузовика. Почти неслышно заработал мотор…

Британцы долго смотрели вслед отъезжающим машинам…

— Как думаешь, сколько из них достигнет цели?

Пожилой координатор иронически посмотрел на подчиненного.

— Ты шутишь? В город вошли армейские части, на улицах жандармерия, всё, что можно перекрыть, перекрыто, документы на каждом шагу проверяют. Я вчера был у исламского центра — там не припарковаться в радиусе полукилометра, даже урны вывезли. Я удивлюсь, если достигнет хоть один. Вопрос в другом. Ты уверен, что сработает?

— Уверен. Три независимые системы, каждая со своим инициирующим механизмом и своими детонаторами. Плюс датчик на свет — откроешь кузов, и бабах. Сразу. Последняя система — замаскированный в одном из брусков взрывчатки таймер, даже если они каким-то чудом обезвредят остальные, через полтора часа все равно рванет. И если одна из машин рванет — она подает сигнал остальным, и через десять минут рванут все остальные, где бы они ни находились. Нет, рванет — гарантирую.

— Тогда давай поторапливаться. Впереди куча дел.

Этот мост назвали Романовским, потому что приказ о его строительстве дал сам Николай II Романов еще в 1904 году, вместе со строительством железной дороги Москва — Казань. Этот мост доработал до конца восьмидесятых, а в восемьдесят девятом начали строить новый, намного больших размеров, и закончили в девяносто первом. Мост как раз вписывался в Большое кольцо и был одним из ворот Казани. Мост и впрямь входил в десятку крупнейших в Империи — на первом месте списка, конечно, был чудовищных размеров мост, соединяющий Крым и побережье в районе севернее Керчи, двенадцатикилометровый Крымский мост был столь велик и красив, что на него как на достопримечательность привозили полюбоваться туристов.

Романовский же мост занимал в этом списке скромное девятое место — однако сильно помогал в решении транспортных проблем многомиллионного города — как-никак по пять полос в каждую сторону и железнодорожная линия на четыре пути. По любым меркам мост через Волгу, тем более такой, считался стратегическим объектом.

Сейчас же этот стратегический мост был перекрыт, перекрыт со стороны въезда на мост, перед ним скопилась более чем пятикилометровая пробка. Шел сплошной досмотр машин, проверка документов. Это само по себе было явлением для Казани необычным — но еще более необычным было то, что мост перекрыли не полицейские машины, а самый настоящий бронетранспортер. В конце моста помимо обычных и привычных полицейских автомобилей стояли два армейских грузовика. Полицейские в светло-серой повседневной форме и военные в «городском» серо-синем камуфляже проверяли документы, сверяли данные в находившихся тут же ноутбуках со сканерами, просили некоторых водителей выйти и открыть багажник. Пока никого не задерживали, но движение здесь замерло, словно загустевшая смола, и облако недовольства и раздражения буквально висело над разноцветными рядами машин.