— Но в таком случае — вряд ли среди тех, кто захватил станцию, есть желающие погибнуть первыми во имя Аллаха, — задумчиво сказал Шмидт.

— Согласен. Но тут другая опасность — станция уже заминирована. И, скорее всего, в детонаторах заложенных зарядов существует вторая, независимая схема инициации, причем дистанционная. У кого пульт от этой схемы — неизвестно. И не забывайте — мы до сих пор не смогли установить точное местонахождение носителя, с которого запущены крылатые ракеты. Не исключено, что при попытке штурма он вступит в дело. Ни один антитеррористический сценарий не рассчитан на то, что на голову штурмующих и обеспечивающих штурм подразделений упадут несколько крылатых ракет.

— И что же нужно делать в ситуации цугцванга на шахматной доске? — поинтересовался Государь.

— У нас есть одно преимущество по сравнению с шахматной доской, — сказал Вольке. — В отличие от шахмат здесь нет лимита времени на ход и нет лимита времени на партию, наша партия не прекращается никогда. Если у нас на доске ситуация, при которой любой наш ход будет ошибкой, — значит, хода не надо делать вообще. Мы можем даже пойти на то, чтобы пропустить британскую эскадру в Средиземное море, все равно они от нас не уйдут. Ключ к этой ситуации — Искендерун, мы должны перебросить туда самое лучшее антитеррористическое подразделение и освободить станцию. Только после этого мы сможем действовать дальше. Пусть пока провозглашается «Исламская Арабская Республика», пусть в Бейруте высаживаются британцы — мы будем решать проблему Искендеруна и приводить в боевую готовность войска. А как только проблема Искендеруна будет решена — вот тогда мы и заявим права на свою землю, кто бы на ней в данный момент ни находился. Права, подкрепленные всей нашей мощью. Британцы будут более сговорчивы, если на расстоянии нескольких десятков морских миль от метрополии будет крейсировать усиленная эскадра Балтийского флота.

— А как же быть с теми, кто сейчас оказывает сопротивление захватчикам, кто рассчитывает на нашу помощь? — спросил Государь. — Как быть с десантниками, которые уже там высадились?

— С ними ничего не сделаешь, мы им ничем не поможем. Единственный приказ, который мы им можем дать, — выжить любой ценой. Сейчас мы не можем их поддержать, Ваше Величество. В любой игре гроссмейстер вынужден жертвовать фигуры, чтобы выиграть партию.

Император уже собирался что-то ответить, скорее всего — нелицеприятное, когда распахнулась дверь. Охрана и адъютанты, находившиеся в приемной, знали о идущем в бункере совещании, знали, кто там собрался и какие вопросы обсуждаются. И если все же решились побеспокоить — значит, вопрос был решительно срочным.

Государь принял из рук порученца — в форме капитана первого ранга — обычный лист бумаги с распечаткой, бегло прочитал. Все замерли, с тревогой смотря на Государя.

— Господа… — каким-то надтреснутым голосом произнес Государь, — только что пришло сообщение о том, что в Казани полчаса назад произошло несколько мощных взрывов…

«Лекарство, которое хуже болезни»

Происходящее в Романовской империи в очередной раз заставляет задуматься о судьбе этой огромной страны, находящейся в руках тирана и пытающейся диктовать свою волю цивилизованному миру. Страна, управляемая исключительно по воле одного человека, несменяемого и передающего свою неограниченную власть по наследству. Страна, где систематически попираются самые элементарные права и свободы человека, где при общении с любым представителем власти самое распространенное чувство, которое охватывает людей, — это страх. Страна, чья площадь составляет без малого четверть территории земли, страна, занимающая по запасам углеводородов и многих минералов, безусловно, первое место в мире, снова ставит перед нами вопросы, на которые мы не можем не дать ответ.

Первый вопрос, на который мы должны дать честный ответ, — можем ли мы, может ли весь цивилизованный мир мириться с угнетением и беззаконием, что имеет место в Российской империи? Можем ли мы по-прежнему покупать у русских нефть, добытую на территории, залитой кровью невинных людей? Кровью людей, вся вина которых заключалась в том, что они хотели жить в свободной стране и чтить нормы ислама. Можем ли мы оставаться безучастными к страданиям мусульман на оккупированных Россией еще в начале века территориях?

Сейчас, пока вы читаете это, в России вновь творится зло, вновь льется кровь. Мы уже рассказывали о том, что на Восточных территориях вспыхнуло восстание. Это восстание местных жителей, не желающих жить под пятой русских, эти люди просто хотят жить в свободной стране. Сейчас мы уже знаем, что восстание жестоко подавляется — русский царь отдал команду применить против восставших армию, в район конфликта перебрасываются отборные части, по позициям восставших наносятся артиллерийские и авиационные удары, привычно зверствуют казаки. Прямой связи с районом восстания нет, но уже сейчас можно сказать — количество жертв исчисляется тысячами, если не десятками тысяч.

Заслуживает нашего внимания и то, что русское правительство лицемерно называет «борьбой с терроризмом». В наши руки попали свидетельства, свидетельства людей, которые своими глазами видели, что произошло в Казани, этого «города двух религий», буквально несколько часов назад. Как нам стало известно, в городе проводится соревнование чтецов Корана. По этому поводу русские ввели в город армейские и жандармские части, начались обыски, незаконные аресты. Сегодня же, во время проверки документов на Романовском мосту, русские солдаты внезапно открыли огонь из автоматов и пулеметов по одному из ожидающих проверки грузовиков, после чего тот загорелся и взорвался. У нас нет точных данных о том, что же все-таки произошло на самом деле — но есть свидетельства, что в городе произошло еще несколько мощных взрывов.

Сейчас у нас нет связи ни с Казанью, ни с Бейрутом. Русские власти перекрыли доступ к информации, отключили все виды связи. Обычно так происходит, когда готовятся новые зверства и расправы с мирным населением. Потом — когда смоют кровь и уберут трупы — власти, конечно пригласят прессу и независимых наблюдателей для того, чтобы попытаться опровергнуть давно предъявляемые обвинения в геноциде. Но довольно лжи! Мы должны здесь и сейчас дать ответ — готовы ли мы и дальше покрывать злодеяния этой последней и ничем не ограниченной в своих злодеяниях абсолютной монархии на земле.