Достигнув края борта, пловец на несколько секунд замер — а потом сменил хват рук, оттолкнулся ногами и изумительным, достойным соревнований Олимпийских игр по гимнастике переворотом в долю секунды оказался на палубе — на ногах и готовым действовать. И хотя из оружия у него был всего лишь нож подводника — расправиться с тремя-четырьмя часовыми он мог в пару секунд и бесшумно.

Но часовых не было. Всех, кого только можно, задействовали на разгрузке, ручной, потому что техника была сломана. Террористы толпились на контейнерной палубе в ожидании груза, что-то гоготали, вскрикивали, выдавая себя шумом, а контейнерная палуба была ниже той, на которой сейчас находился бопл. Опасности не было.

Размотав смотанную на поясе веревку, бопл, на всякий случай залегший в тени у самого борта, привязал ее и сбросил конец вниз — через несколько секунд ее дернули, давая знать, что можно поднимать.

Первым делом разведчику подняли оружие для прикрытия высадки — переделанный в «сухопутный вариант» автомат с уже поставленным глушителем. Вооруженный таким оружием — точным и бесшумным, разведчик-диверсант на палубе способен продержаться минуту-две, а то и вовсе утихомирить излишне любопытного, не поднимая шума. Пары минут вполне достаточно для того, чтобы его товарищи либо развернулись для атаки, либо смогли уйти. Получив автомат, разведчик отвязал его и снова сбросил веревку вниз…

Дальше высадка шла как по маслу — и гораздо быстрее, подниматься по веревке намного проще и быстрее, чем изображать из себя паука с магнитами. Через тридцать секунд на верхней палубе боплов было уже двое, через две минуты — четверо.

Самая сложная задача была на правом фланге. Дело в том, что там до сих пор шел бой — пусть вялый, этакое потрескивание угольков в уже отгоревшем костре, — но бой шел. А когда идет бой — любой боец, даже плохо обученный, все равно настороже, это тебе не охранно-караульная служба и не таскание тяжестей на скорость. Когда человек ждет нападения — задача усложняется…

Третья лодка, оставив работающим только один двигатель из четырех, черной тенью шла по маслянистой воде, не привлекая к себе внимания. Командир лодки направил ее как раз на самый периметр Бейрутской базы ВМФ, которая вплотную примыкала к порту. По базе был нанесен ракетный удар — но не обычными ракетами, которые, попадая в корабль, топили его, а кассетными боеприпасами. Крылатая ракета «Си Томагавк» могла нести несколько десятков таких вот кумулятивных зарядов, по мощности примерно равных гранатометному выстрелу. Над целью ракета выбрасывала эти суббоеприпасы на высоте двести-триста метров, они выбрасывали небольшие парашютики и спускались, а над самой целью эти суббоеприпасы взрывались, выплевывая раскаленную струю плазмы, пробивающую даже танковую броню. Ракеты эти могли даже выбрасывать суббоеприпасы не все сразу, а постепенно, атакуя до восьми целей. В итоге затонули только два корабля от взрыва боезапаса, но остальные превратились в молчаливые черные, покачивающиеся на воде гробы — с изуродованными кумулятивными зарядами корпусами, выведенным из строя оружием, срезанными взрывами антеннами радиолокаторов. Оставшиеся к этому времени в живых моряки занимали два здания на самом краю базы — оба были сделаны из толстенного бетона и могли выдержать даже обстрел из безоткатных орудий. Такие у мятежников имелись — одно как раз и ухало. Раз за разом с интервалом примерно минуту, глухо и убедительно — на рожон никто, видимо, лезть уже не хотел, получили свое — и сейчас просто брали моряков измором.

— Стоп!

Лодка притерлась к борту одного из искореженных патрульных катеров, почти слившись с ним, командир лодки, немного подняв маскировочную сеть, рассматривал позиции боевиков в термовизор. И здесь нападения с моря не ожидали — стоит только пулеметчику на «главном калибре» высадить короб «КОРДа» — и костей не соберут.

Но шуметь нельзя. Пока.

— Я Седьмой-первый! Нахожусь на правом фланге, исходные занял. Впереди до пятидесяти агрессоров, безоткатное оружие, пять или шесть гранатометов, два крупнокалиберных пулемета. ПЗРК не наблюдаю. Как поняли?

— Вас понял, Семь-один, атака по сигналу!

Командир группы примерно нанес цели, подсвечивая себе тусклым красным фонариком карту порта, несколько секунд рассматривал ее, запоминая. Потом двинулся ближе к посту лоцмана, надел микрофон и наушники. Лоцман, не отрывавший взгляда от экрана радара, безошибочно нашел волну, на которой работала станция воздушного десанта: если все получилось штатно, они должны быть километрах в десяти мористее.

— Один-один — срочное сообщение для Птиц, выйдите на связь!

— Птицы для Первого — мы на связи, сигнал сильный и отчетливый.

Находимся на исходной!

— Молния, повторяю — Молния!

— Вас понял — Молния для Птиц. Мы в пути.

— Конец связи!

Вот и все. Теперь — либо пан, либо пропал. Если группы проворонили хоть один ПЗРК в районе порта — будут проблемы. Серьезные проблемы, для кого-то смертельные.

Первый-первый щелкнул по закрепленному на горле микрофону.

— Первый — всем! Минутная готовность. Расчеты группового оружия — приоритетная цель. Атака по сигналу!

Первым, конечно же, заслышал вертолеты британец — из всех, находящихся здесь, он служил в армии — настоящей армии, а не сборище бандитов и убийц. Армейская подготовка давала о себе знать. Боплы, спрятавшиеся за контейнерами, еще ничего не слышали — контейнеры неплохо экранировали звуки, особенно негромкие — а вот британец внезапно поднял голову, склонил ее к плечу, смотря в сторону моря. Потом его рука подтянулась к кобуре…