Техники палубной команды сноровисто закрепили бомбардировщик на катапульте, провели последний визуальный осмотр, сняли стопоры с вооружения. Самолет должен был идти один, без отдельного истребительного прикрытия — впрочем, русские истребители были на всем маршруте полета и в обиду бы они не дали. После выполнения задания самолет уходил не обратно на авианосец, а в глубь русской территории и должен был приземлиться не на авианосец, а на базу под Константинополем. И если над морем в воздухе установилось неустойчивое равенство — то над сушей господствовали русские ВВС, да еще и от Константинополя разворачивались системы ПВО дальнего радиуса действия, чтобы восполнить пробитые бреши в системе противовоздушной обороны региона. Британские и американские летчики это понимали и соваться туда не решались, ограничиваясь полетами над морем.

Старший техник палубной команды отбежал на несколько метров, махнул ярким флажком — все системы в норме, можно лететь. Пилот провел ладонями по забралу гермошлема — это была его привычка еще со стародавних времен. Его звали Николай Михайлович Кудасов, его звание было полковник ВВС РИ, командир палубной эскадрильи «Шершень» Черноморского флота, и в воздухе он провел больше двадцати лет. Для этого задания компьютер выбрал его как самого опытного пилота эскадрильи. Его штурман, подполковник Забалуев, летал с ним еще со времен летного училища — в общем, если потребуется иллюстрация к словосочетанию «идеальный экипаж», то скорее всего это будет фотография Кудасова и Забалуева на фоне их стальной птицы.

Вооружение у «птицы» на сей раз было необычное. Обычно такой самолет нес три ракеты «воздух — воздух» ближнего радиуса действия, две — среднего радиуса действия и одну, две или четыре противокорабельные ракеты в зависимости от их типа. Но сейчас цель находилась на берегу, поэтому противокорабельные ракеты заменяли управляемые авиабомбы КАБ-900. Две — с лазерными системами наведения, еще две — с телевизионной, в которую были забиты спутниковые фотографии цели. Две несли боеголовки объемного взрыва, еще две — обычные, начиненные очень мощной взрывчаткой. Для того чтобы гарантированно поразить цель, хватило бы и одной бомбы — но для подстраховки взяли четыре…

Старший команды палубных техников условным жестом показал, что все готово к взлету: самолет поставлен точно по оси катапультного трека, закреплены бридель и стопорный задержник, давление пара в паровой катапульте соответствует взлетному весу самолета, закрылки выпущены, катапультный трек свободен, газовые дефлекторы подняты…

— Вышка, я Шершень-два-один, предполетный контроль пройден, ожидаю разрешения на взлет.

— Вас понял, Шершень-два-один, после взлета занимайте эшелон один-пять-ноль [182] и ждите указаний от Дозорной башни.

— Принято!

— Разрешение на взлет получено.

— К взлету готов!

— Обратный отсчет!

Обратный отсчет вели не с башни, а палубная команда. Когда техник показал «один», Кудасов крепче взялся за штурвал, на мгновение закрыл глаза. «Ноль» — и привод паровой катапульты с чудовищной силой бросил машину в сторону моря. Тяжелый самолет разгоняли по первой, длинной дорожке и за пару сотен метров разогнали до скорости свыше трехсот километров в час. Смазанной тенью по правую руку мелькнула серо-стальная башня острова, у самого края дорожки Кудасов дал двигателю форсаж. Объединенная мощь катапульты и двух реактивных двигателей вышвырнула стальную птицу с палубы, на мгновение она клюнула вниз, к волнам — но почти тут же выровнялась и пошла над серо-синей морской гладью, забирая все выше и выше. Полковник Кудасов отключил форсаж — машина уже могла держаться в воздухе и без него.

— Вышка, я Шершень-два-один, взлет прошел штатно.

— Вас понял, Шершень-два-один, передаю вас Дозорной башне. Удачи! С нами Бог!

— И за нами Россия! — ответил Кудасов.

И почти сразу же на той же частоте…

— Шершень-два-один, я Дозорная башня-три, наблюдаю вас отчетливо. Занимайте эшелон девять-два нуля, он свободен до самой цели. По фронту от вас свободно!

Позывной «Дозорная башня-три» принадлежал самолету ДРАО, он описывал круги на высоте двенадцать километров, примерно сорока километрами южнее, с эскортом из четырех тяжелых истребителей. Это был двухдвигательный самолет, очень похожий на пассажирский. Вся внешняя разница была в том, что иллюминаторов на бортах не было, а на «спине» самолета вырос здоровенный «горб» антенны многофункционального радара, прикрытый радиопрозрачным куполом. Такой радар, при схожих характеристиках с установленными на самолетах АВАКС «тарелками», был лучше защищен от повреждений и помогал экономить топливо.

Тактический бомбардировщик, оставляя за собой белый, перистый след, прянул вверх, с каждым метром приближаясь к ослепительному диску в синеющей выси…

На специальной десантной платформе «Адмирал Колчак» группа техников устанавливала на длинные, десятиметровые рельсы-салазки, установленные под углом шестьдесят градусов к палубе, большой, странного вида аппарат — с пятиметровым размахом крыльев; сделанный из радиопрозрачной пластмассы, он почти не давал отметки на экранах радаров. В длинном обтекаемом теле аппарата была установлена мощная аппаратура связи с авианосцем, видеокамера для разведки и корректировки маршрута, навигационный компьютер, в который можно было забить маршрут беспилотного разведчика. Шасси у беспилотника не было — запускался он с таких вот рельсов пусковой системы, а приземлялся при помощи небольшого парашюта, прямо на воду. Двигатель — обычный, поршневой, работающий на обычном высокооктановом бензине, винт толкающего типа, система управления самая примитивная, скопированная с авиамоделей. Также у этого беспилотника был отсек для полезной нагрузки — сейчас в нем был установлен мощный лазерный целеуказатель армейского стандарта. В целом, этот самолетик был похож на модели, которые мастерили скауты в авиакружках, — простой и дешевый, разобьется или собьют — не жалко.

Техники последний раз проверили правильность установки самолетика на пусковой системе, принесли и осторожно прикрепили к брюху беспилотника пусковой ускоритель — мощную пороховую ракету в кожухе красного цвета. Это был самый опасный момент в процедуре запуска — не дай Бог ракета взорвется в руках, костей не соберешь. Размотав провода, ведущие к детонатору ракеты, техники отошли на положенные пятнадцать метров.

— Пятый аппарат к запуску готов! — лаконично доложил старший техник.