Шрифт:
Доктор уже хочет войти в комнату, фру шепчет ему вслед:
— Не буди его! Только не буди его!
— Вот! — говорит доктор и передаёт пояс со всеми погремушками. — И теперь ступай, как я сказал!
Осе начинает надевать пояс. Но доктору кажется, вероятно, что она действует слишком медленно, он хочет отвести её к лестнице, пробует сдвинуть её.
Но Осе этого не хочет, в то же мгновение она оборачивается, протягивает руку со скрюченными пальцами и впивается ими в лицо доктора.
Глухой рёв. Доктор подпрыгивает на месте и обеими руками хватается за глаза, в то время как Осе спускается с лестницы.
Он стоит некоторое время, нагнувшись вперёд, стоит, словно собирается с духом.
— Что такое? — дрожа от ужаса спрашивает Эстер. — Она повредила тебе?
— Повредила? — Он выпрямляется и отнимает руки от лица. — Погляди сама!
Один глаз у него, весь в крови, висит вдоль щеки.
XII
Сколько времени у занятого старосты отнимают самым нелепым образом! Августа зовут то туда, то сюда, с ним советуются и его отвлекают ненужными разговорами; иногда подходит шеф и задаёт ему вопрос, но Август не в состоянии покрывать цементом стены гаража и отвечать, он может отвечать, только стоя навытяжку перед своим шефом.
— Умеешь ли ты сам управлять автомобилем, На-все-руки?
— У меня нет на это бумаги.
— Удостоверения? У меня оно есть, — говорит шеф, — но только на английском языке. Узнай, пожалуйста, что нам обоим необходимо проделать, чтобы получить разрешение ездить на автомобиле. Мне бы хотелось, чтобы в случае нужды ты мог заменять меня. Отличный выходит гараж.
— Только бы мы успели его сделать.
— Надеюсь, что успеете. Какая досадная история с этим мальчиком, который упал!
На-все-руки: — Я предостерегал мальчиков не два, а десять раз, но это не помогло.
— Они совсем дикие. К тому же и у самого доктора вырвали глаз, и ему надо в больницу. Пароход отходит завтра. Знаете что, вы бы трое могли пойти на пристань и помочь доктору и мальчику подняться на борт.
— Будет сделано.
— Отлично, На-все-руки, и пожалуйста, разузнай, как нам добыть удостоверение. Кажется, нужно обратиться к ленсману или к окружному судье...
Немного погодя пришёл начальник телеграфа, книжный червяк, и Августу опять пришлось стоять навытяжку.
— Нет, больше нет русских книг, и никаких других редких книг.
— Дело в том, — говорит начальник телеграфа, — что я купил русскую библию.
— Ах, так! Ну, я так и знал! — восклицает Август. — Он обратил её в деньги!
— Он сам принёс её мне.
— Сколько вы за неё заплатили?
— Скажите мне раньше, сколько он сам заплатил?
— Свинство по отношению к святой книге! — сказал Август. — Если б я это знал, я никогда бы её не отдал ему.
— Я заплатил пять крон. Пожалуй, слишком много?
Август: — Больше я не пущу его к себе. Однажды он попробовал утащить у меня совершенно новую... то есть я хочу сказать молитвенник, старинный молитвенник.
— На каком он языке?
Август принимается теперь за работу и говорит:
— Больше его ноги не будет у меня...
Потом у дорожных рабочих произошло недоразумение с кузнецом. Пришёл Адольф и пожаловался: кузнец этот — безбожный человек, пусть На-все-руки сам потолкует с ним.
Прекрасно. На-все-руки бранился с кузнецом, — это неумелый парень, буравы ломаются, он не умеет их закаливать.
— Я не умею закаливать?
— Да, не умеешь. А если ты не будешь лучше работать, то ты получишь от нас заказ на последний бурав и последний крюк.
Кузнец смеётся:
— Я здесь единственный кузнец, и другого я не знаю. Может, ты хочешь звонаря попросить оттачивать твои инструменты?
— Я телеграфирую, чтобы мне прислали кузнечный горн, и буду работать сам. И как бы там ни было, но консул достаточно влиятелен, чтобы пригласить в Сегельфосс порядочного кузнеца.
Кузнец бледнеет:
— Порядочного кузнеца? Я учился у самого корабельных дел мастера Орне из Тромсё.
— Но ты не умеешь закалить бурав так, чтобы он не ломался.
— Прекрасно, я не умею. Но если ты умеешь, то в таком случае поучи меня, как делать! Ха-ха-ха!
На-все-руки некогда, совершенно некогда, но он крестится, кладёт на огонь железный прут и велит Адольфу раздувать меха.
Кузнец злорадно созерцает. На-все-руки не кузнец, но он мастер на все руки, также и кузнец. Дело, к которому он прикасается своими руками, не может не удаться; да ему и прежде случалось сталкиваться с каждым ремеслом, случалось стоять и перед наковальней и закалять даже сталь.