Шрифт:
— Храни это как можно бережнее, Адам. И обещай мне, что никогда никому об этом не скажешь! Никогда, слышишь?
Это последняя фраза Алис Бонен, прежде чем наступит глухая тишина в кармане Адама Нона.
— Ну и вид же у вас! — воскликнул Виктор Массо. — Это от слишком сильной радости или смешанного с радостью отчаянья?
— Ни то и ни другое, — ответила Ингрид. — Это скорее синдром черепахи, которая только что достигла финишного стола.
— По-моему, надо говорить «столба», — машинально поправил ее Диего.
— Как хочешь. Мы продвигались маленькими шажками и все-таки запыхались и сбиты с толку. Верно, Лола?
Раз в жизни Лола не нашлась, что сказать, и просто указала на экран. Виктор Массо увидел лишь застывший кадр, который совсем не показался ему привлекательным; нужно было быть посвященным, чтобы оценить тонкости глубин кармана Адама Нона.
— Лола хочет сказать, — пояснила Ингрид Виктору и Фрамбуаз, — что правда была у нас перед глазами с самого начала, но она была снята слишком крупным планом, чтобы мы могли ее различить.
Глаза Виктора и Фрамбуаз округлились, как глаза их рыбок кои.
— Ингрид хочет сказать, — вмешался Диего, — что многое зависит от того, как на это смотреть.
— И если без разбору поглощать образы, то уже не видишь, в чем здесь смысл, — добавила Лола в заключение.
— Я думаю, мы пойдем выпьем еще кофе, верно, Фрамбуаз? Вернемся, когда эта троица лунатиков перестанет спать с открытыми глазами и ртом. Пошли, детка.
Виктор Массо шутил, но на самом деле он явно был заинтересован этим финишем черепашьих бегов. А Диего вертел в руках очки, черную прямоугольную коробочку и моток проводов.
— Камера и микрофон чуть больше пуговицы! Все подсоединено к записывающему устройству с мини-диском. Прекрасное оборудование, наверняка стоит пять тысяч евро!
— Спорим на что хотите, что камеру держала Мирей, изображая Жюля, — сказала Лола. — А в это время Жюль находился в номере и уговаривал Алис выпрыгнуть из окна. После того как напоил ее шампанским с кетамином, чтобы довести до нужного состояния.
К ней было приковано внимание присутствующих.
— Жюль взял интервью у портье как раз перед тем, как поменялся с Мирей ролями, — продолжила Ингрид. — На ней была такая же, как у него, рэп-перская куртка, к тому же она наклеила фальшивую бороду. Ее высокий рост и актерский талант дополнили впечатление. Никто и не подумал ее рассматривать. Свидетели были слишком перепуганы.
— Можно себе представить! — добавил Виктор Массо.
— Один вопрос остается нерешенным, — задумчиво заметила Лола. — Как Жюль Паризи сумел войти в номер 3406 в час пик, когда в фитнес-клубе было больше всего народу, без ключей и никем не замеченный?
— Иногда задаюсь вопросом, не предпочитаю ли я общество моих постояльцев обществу живых людей, — продолжал Виктор Массо.
— Ну, — мило возразила Фрамбуаз, — не стоит преувеличивать, шеф.
43
Лола решила сделать Садовому Гному подарок столь же роскошный, сколь и отравленный. Подарок, насчет происхождения которого ему всегда придется хранить молчание. Она попросила Диего сделать копию видеозаписи, которую можно было бы называть «Не день рождения Симона», и договорилась с лейтенантом Бартельми, что это пленка станет главной уликой в деле Алис Бонен. Потом она предоставила стражам порядка и сотрудникам фирмы «Полиция» заняться своим достойным ремеслом приукрашивания действительности. Комиссар Груссе лично участвовал в задержании Жюля Паризи и Мирей Кост. Любовники находились в квартире, снятой Кост на заработки Паризи. Канал «ТВ Европа» взял его на работу, назначив весьма солидное жалование. Тем не менее он всех обманывал, продолжая официально жить в кругу семейства Паризи под неусыпным оком веб-камеры.
Лола Жост сидела за столом в «Красавицах» в обществе Ингрид Дизель и Жерома Бартельми, который рассказывал им о последних показаниях задержанных. Перестав запираться, парочка выбрала другую тактику. Жюль признавал, что придумал клиента и добавил в шампанское наркотик. Чтобы помочь Мирей Кост отомстить Алис Бонен, напугав ее до смерти страшными галлюцинациями.
— Он уверяет, что никогда не входил в ее номер.
— Как же тогда Алис получила шампанское? — спросила Лола.
— Жюль якобы отдал ей его в холле, прежде чем она поднялась наверх. От имени Марешаля.
А в остальном Кост и Паризи продолжают стоять на своем. Парочка клянется, что не собиралась подстрекать Алис к самоубийству, предлагая ей броситься с тридцать четвертого этажа «Астор Майо». По их словам, отель был выбран не из-за своей высоты, а лишь потому, что Алис работала там раньше. Мирей утверждала, что вообще не была возле гостиницы. И тем более не переодевалась Жюлем. Зато он признавал, что узнал Алис уже в тот момент, когда она перешагивала через окно. И не отрицал, что снял ее смерть вполне сознательно. Так как «было уже слишком поздно, чтобы прекращать съемку», Жюль решил сделать из этого фильм и продать его телевидению.