Крик оборвался. Наступила полная тишина. Цепь остановилась, замерла.

– Все кончено, – наконец проговорил Джим. – Можно разнять руки. Ахриман убрался в свое царство. Там он и останется, пока его снова кто-нибудь не вызовет. Надеюсь, этого никогда не случится.

Все слишком устали, чтобы отвечать Джиму, а потому просто принялись разминать затекшие, побелевшие от неимоверного напряжения пальцы, улыбаясь друг другу и немного удивляясь в душе, как это им, простым смертным, удалось одержать победу над демоном.

Первым пришел в себя сэр Джеффри.

– Я – свободен! – удивленно воскликнул он. – Я чувствую, надо мной больше не тяготеет проклятие.

– Все, что Ахриман делал для ибн Тарика и учинял по своей собственной прихоти, из Истории вычеркнуто, – сказал Джим. – Посмотрите вниз.

Далеко внизу заканчивалась битва. Бейбарс одолевал монголов.

Зато на других участках раскинувшейся перед ними сцены произошла смена декораций.

Деревня, в которой еще недавно, казалось, бушевала песчаная буря, была цела и невредима. По улицам беззаботно расхаживали люди.

– Посмотрите на север, – сказал Джим. Дворцу Хасана ад-Димри с севера никто не угрожал. Никаких монголов видно не было.

– Нападение Золотой Орды на крепость ассассинов входило в намерения одного Ахримана, – пояснил Джим. – Он хотел полюбоваться, как люди калечат и убивают друг друга. – Джим взглянул на ибн Тарика. Египтянин натянуто улыбался. – Мамелюки у Белого дворца тоже не появятся, – продолжил Джим. – Демон убрался в свое царство, а с ним ушли в небытие и все его деяния. Ахриману не удалось вмешаться в ход Истории, посеять смерть на Земле. Мы помешали ему. – Джим снова посмотрел на ибн Тарика:

– Думаю, наши пути расходятся. Вы с Хасаном ад-Димри, видимо, пойдете своей дорогой.

– Да, – ответил ибн Тарик и исчез вместе с Хасаном.

– Ну что ж, – вздохнул Джим и улыбнулся, – теперь самое время воспользоваться магией и перенестись в Англию. Куда мы направимся: в Маленконтри, в замок Смит или...

– Прошу тебя, милорд, в Малверн! – прощебетал Гоб из Малверна, ища взглядом поддержки у сэра Джеффри.

Поддержка пришла от Геронды.

– Лучше всего в Малверн, – заявила она. – Пока не выйду замуж, я должна находиться у себя дома. – Геронда взглянула на отца. – Только я поселюсь на другой половине, а ты можешь занять свою прежнюю комнату.

– Геронда... – проговорил сэр Джеффри, с жалобной мольбой простирая руки к дочери.

На большее его не хватило. Он замолчал и беспомощно уронил руки.

Джим поспешно прикрыл глаза и представил, что он сам, оставшиеся с ним люди и оба гоблина стоят у высокого стола в большом зале замка Малверн.

И все оказались в Малверне.

– Вот это дело! – просиял Брайен, оказавшись у помоста, на котором высился стол. – Эй, есть здесь кто-нибудь?

Брайену пришлось подождать. Наконец в зал робко, бочком, вошел слуга – совсем еще юноша, наверняка один из самых последних по положению в замке. Войдя в большой зал, слуга остановился, вытаращил глаза, открыл от удивления рот и замер.

– Вина и еды для гостей моего отца! – приказала Геронда. – Быстро!

Слуга даже не шелохнулся, тупо уставившись на сэра Джеффри.

– Ты что, не узнаешь своего хозяина? – нетерпеливо проговорила Геронда. – В замок вернулся лорд Малверн. Беги! Пусть живо накрывают на стол.

Слуга повернулся и бросился прочь из зала.

Большой зал в замке Малверн если и был меньше большого зала в Маленконтри, то совсем ненамного. А вот тягаться с апартаментами дома Мюрада или дворца Хасана ад-Димри ему было трудно. И не только размерами, но и обстановкой.

Собственно, вся меблировка состояла из трех столов и нескольких стульев, да и то лишь один из столов, высившийся на помосте, находился в собранном виде. С двух других, стоящих на полу под прямым углом к высокому столу, были сняты столешницы, громоздившиеся у одной из стен. Расставленные у высокого стола стулья, хоть и с гнутыми спинками, были всего лишь бочками, переделанными в сиденья.

Слабый свет угасавшего еще холодного весеннего дня едва пробивался сквозь узкие окна. Единственный на весь зал камин не топился, да и кто его будет топить, если хозяев нет в замке.

В зале было темно, сыро и неуютно.

– Попрошу садиться, – встрепенулась Геронда, вспомнив о своих обязанностях хозяйки дома. – Прошу вас, миледи, господа.

Приглашенные к столу вместе с Герондой поднялись на помост. Первым место за столом занял сэр Джеффри. Он поспешно опустился на первый попавшийся стул, даже не взглянув на тот, который предназначался для хозяина дома и был загодя – еще кем-то из слуг – услужливо выдвинут из-за стола. После некоторого колебания на этот стул села Геронда. Сэр Ренель занял место рядом с сэром Джеффри, а Энджи, Джим и Брайен сели за противоположный конец стола.