Демиций, продав своему приятелю Актис и получив за неё мешочек с серебряными монетами, на следующее же утро отправился в Вечный город. Его схватили у городских ворот, когда он широким шагом спешил поскорее выбраться из Капуи. Его доставили в городскую тюрьму, где преступника допрашивали два человека. Один прибыл из Неаполя, а другой возглавлял местную полицию. Бывшего солдата под пытками заставили признаться в преступлении. Он рассказал, что убил свою мать в помешательстве, что она сама довела его до убийства, отказывая в деньгах. И, разозленный упорством Флавии, он ударил её и, когда та с ножом набросилась на него, то, защищаясь от матери, случайно обрушил на неё удар, оказавшийся смертельным. О Гиппократе же он сказал, что жалкий раб нанёс ему оскорбления, не достойные римского гражданина.

— Моими рабами я могу распоряжаться, как мне заблагорассудится, — добавил Демиций.

В это же время седовласый полицейский допрашивал Актис в доме Луция и его отчет о расследовании скоро лёг на стол перед двумя следователями. Показания Актис и Демиция сопоставились и, хотя слово свободного человека имело больше шансов перед римским судом, чем слово какой-то малолетней рабыни, чаша весов перевесила в сторону бывшего солдата из-за множества улик, направленных против убийцы.

Луций, давно уже стоявший под наблюдением полиции, был срочно доставлен в городской магистрат. Также под пытками он признался, что купил у Демиция рабыню, не потребовав никаких бумаг, удостоверявших имя её прежнего хозяина. Под предлогом незаконности сделки, совершённой между Демицием и работорговцем, в доме Луция был произведён обыск, и тогда всплыли, как мёртвые рыбы на поверхность воды, все тёмные делишки, проделанные Луцием. Были допрошены все домочадцы работорговца, со слезами покаявшиеся в том, что они были замешаны в тайных делах своего господина. Рабы, допрошенные в городской тюрьме, были отправлены обратно в эргастул* Луция, где их должны были продать с аукциона. Всё имущество работорговца, нажитое путём многочисленных нарушений римского закона, также распродавалось.

Состоялся суд. Претор, [10] осуществлявший расследование преступления, совершённого Демицием, распорядился привести в исполнение приговор — древнюю казнь, карающую за убийство своих родителей. Бывшего защитника отечества приговорили к утоплению в кожаном мешке, в который вместе с преступником зашили собаку, петуха, обезьяну и змею. Эти животные считались примером непочтительности перед родителями. Демиций окончил свою жизнь на дне реки Вальтурно, брошенный туда с высокого берега.

Луция же приговорили к тяжёлым работам в серебряных рудниках; он лишился не только своего дома, своих рабов, но и положения римского гражданина, став таким же рабом, пополнявшим императорскую казну, как и бесчисленное множество невольников, наводнявших Римскую империю. После всего этого был объявлен глашатаями тот день, когда всё имущество пойдёт с торгов в доме бывшего рабовладельца, а Актис, запертая вместе с другими рабынями в каземате, с тревогой в душе ждала, как распорядятся боги её несчастной судьбой.

Аукцион, на котором продавалось имущество Луция, привлек всеобщее внимание капуанских богачей. Они толпой устремились на распродажу. так как знали, что у преступника в доме находилось немало ценных и изящных вещей.

В первый день продавалась домашняя утварь: мебель, посуда, ткани и прочие безделушки. На второй день продавали произведения искусства: статуи, картины, вазы и драгоценные изделия.

Но больше всего народу собралось в третий день — день продажи рабов.

Накануне вечером государственный чиновник лично проследил за тем, чтобы всех невольников привели в порядок. Их заставили помыться, затем, специально приглашенные парикмахеры сделали рабам привлекательные прически. Государство тоже вело себя как опытный работорговец и хотело с выгодой продать свой товар.

Рабов разделили на специальные группы, чтобы при продаже избежать недоразумений, и завели тщательные списки, где были заполнены на каждого человека, включая даже младенцев, все данные о возрасте, весе, росте и способностях продаваемых.

Актис попала в пятую по списку группу. Вместе с ней были еще две женщины. Одна красивая и молодая, не старше двадцати трех лет; другая намного старше лет сорока — сорока пяти с двумя малолетними детьми. Один ребенок был еще грудной, другой лет пяти не отходил от матери ни на шаг, вцепившись ручонками в ее платье. Также в группе была еще одна девочка лет на шесть младше Актис с черными как смоль волосами и слегка раскосыми глазами. Она была очень смуглой и худенькой.

Роковой день наступил, и очередь группы, где была Актис, подошла ровно в полдень. Надсмотрщик вывел их из каземата, два раза сверился со списком и повел по коридорам к атрию, [11] переоборудованному в зал для аукциона. Сразу же в конце коридора, через несколько шагов стоял наспех сколоченный из досок помост, на который и заводили рабов.

Сам атрий был битком набит людьми, от чьих разноцветных тог рябило в глазах. В основном это были мужчины, но и несколько богатых женщин в драгоценных одеждах толпилось около имплювия в ожидании очередной партии.

Торг начался с самого утра и уже четыре группы рабов были проданы. Народу было столько, что на всех не хватало воздуха, и стояла мучительная духота. Кроме самих покупателей присутствовали еще их многочисленные рабы, и вся эта разношерстная компания сильно страдала от тесноты, но тем не менее никто не расходился. Римляне очень любили подобные мероприятия, пожалуй не менее гладиаторских боев и прочих зрелищ, которыми их щедро снабжало государство.