Леонид пришел к своему старому приятелю, другу юношеских забав, сенатору Квинту, когда тот прогуливался по парку. И вот они уже полчаса наслаждались дивной красотой, созданной природой и трудом рабов.

— Пойдем в дом, друг мой. Там и поговорим о деле, которое привело тебя ко мне, — предложил сенатор Леониду.

Легат согласился, и Квинт повел гостя в таблиний. На этой вилле, построенной лет пятьдесят назад, Леонид бывал редко. Постоянные разъезды, учения легионеров давали мало времени для посещения старых знакомых. Он бы и теперь не пришел сюда, если бы не такие обстоятельства…

Сенатор был хмур. Брови сошлись на переносице, словно Квинт и не рад приходу Леонида. Но дело было не в этом. В последнее Время Квинт Юлий вел уединенную жизнь. В город выходил нечасто, гостей почти не принимал. По Капуе поползли слухи, что он болен. Некоторые говорили о немилости, в которую будто бы попал сенатор, якобы повздоривший в цирке с приближенным цезаря. Квинт Юлий уединился, а его богатая вилла стала островком среди бушующего моря страстей кампанского города. Пиры здесь были редки, примерно раз в месяц, в то время как другие патриции устраивали их так часто, что уходившие под утро домой гости обнаруживали у себя новое приглашение на застолье к тому же человеку, у которого они только что были.

Квинт и Леонид сидели в креслах напротив друг друга. Между ними стоял трехногий столик, на котором красовалась бронзовая ваза, наполненная фруктами. Около вазы были небольшие кубки для вина. Красивый раб — мальчик лет тринадцати-четырнадцати прислуживал двум знатным господам.

— Леонид, я дам тебе сто тысяч сестерциев на год. Проценты с них я возьму небольшие.

Квинт говорил тихим голосом, смотря за плечо легата на то место, где застыла в страхе и мольбе статуя Необы, прикрывшая от гнева Аполлона и Артемиды своего последнего оставшегося в живых ребенка.

— Спасибо, Квинт. Я уже не знал, к кому еще обратиться. Ты здорово выручил меня.

Леонид подошел к своему приятелю и крепко пожал ему руку.

— Не надо благодарностей, друг мой. Я думаю, будь у меня беда, ты поступил бы таким же образом.

— Я получу деньги сейчас?

— Да, через десять минут.

Квинт хлопнул в ладоши. Вбежал раб и низко склонился перед господином.

— Позови Красса. Пусть принесет сюда мешочек с динариями, — приказал сенатор слуге.

Тот бесшумно удалился. Квинт встал с кресла. Стоя спиной к Леониду и глядя в окно, затянутое слюдой, он произнес:

— Дошла новость до меня, что брат твой снова в Байях. Говорят, он совсем плох, харкает кровью, все время задыхается. Это правда?

Леонид вздрогнул. Вопрос привел его в замешательство.

— Отчасти. Но я думаю, что он скоро поправится.

— Все в руках богов. Даже медицина бессильна против неумолимого рока судьбы. Рассказывают, что нашего божественного Августа спас от смертельной болезни врач по имени Антоний Муза, лечивший императора холодными ваннами и припарками. Но я не верю этому. Наверное, сам Юпитер избавил цезаря от страданий. Это так, к слову. Желаю же твоему брату здоровья.

Пусть быстрее поправляется. Передай ему от меня наилучшие пожелания, — Квинт замолчал.

Вскоре казначей Красс начал отсчитывать золотые монеты. Леонид стоял в стороне и наблюдал за поднимающимися вверх башенками, сложенными из динариев.

— Сто тысяч сестерциев, — наконец объявил Красс.

Легат пересчитал деньги и ссыпал их в роскошный кошель. Когда он уже собирался подписать бумагу, удостоверяющую сделку, в комнату ввалился сын сенатора — Юлий с кабацкого вида девицей. Оба были пьяны. Квинт и Леонид удивленно глядели на парочку молодых людей.

Юлий, тот самый парень, который чуть было не сшиб Валерия и известный на всю Капую своим бесшабашным поведением, сделал несколько шагов к отцу.

— Отец, — сказал он, — я ищу тебя. Рабы сказали, что ты беседуешь в таблинии с легатом Кампанского легиона. Мне некогда дожидаться окончания вашего разговора. Слышишь, как мои друзья кричат в саду, чтобы отметить свадьбу Гелия. Помнишь того парня, Который веселил нас здесь. Родители женят его. И мне Крайне необходимы деньги на подарок. — Юлий слегка пошатывался, но тем не менее говорил отчетливо:- Гони монету, отец!

Сенатор смутился. Ему была неприятна выходка сына, к тому же здесь был гость.

— Так ты дашь мне денег на подарок или нет? — Юлий воспринял замешательство отца как размышление над его просьбой.

Но Квинт потребовал от Юлия покинуть комнату. Тот даже не пошевельнулся.

— У меня нет для тебя денег, — Квинт сделал еще одну попытку выставить сына за дверь. — Иди в другую комнату и подожди меня там..

Юлий усмехнулся.

— Ну нет! Никуда я не пойду! Я не собираюсь ждать конца вашей беседы. Ты говоришь, что у тебя нет золотых для меня, а ему ты сколько отвалил? Небось, не один динарий. — Юнец недружелюбно взглянул на Леонида.