— Совершим прогулку, друг мой, — предложил молодой аристократ Энею. — Заглянем к приятелю.

— К которому мы уже один раз собирались, но так и не попали в гости?

— Верно. Но сегодня надо обязательно зайти к нему. Я же обещал!

Через два часа двое молодых людей поднимались по скрипучей лестнице, ведущей на третий этаж дома, в котором жил Апполоний, жильцы выглядывали из окон, провожая долгими взглядами незнакомцев, пожаловавших невесть зачем к странному постояльцу их дома.

Апполоний и, вправду, казался загадочным человеком. Рано утром уходил из дома, оставляя в квартире огромного пса, весь день скулившего по хозяину (никто не бывал в комнате у поселившегося здесь недавно незнакомца). А возвращался поздним вечером. На приветствия соседей молча кивал головой в ответ и бесшумно скрывался за дверью своего «островка».

«Островками» римляне называли квартиры, сдаваемые в наем и выходившие окнами на все четыре улицы, которые окружали дом. Говорили даже, что его посетители здесь в качестве шпионов городских властей, и поэтому визит двух юношей был встречен жильцами дома с нескрываемым интересом.

— Кто там? — донесся голос Апполония, когда Валерий постучал в дверь.

— Принимай гостей. Да не одного! — юный патриций подмигнул Энею.

Дверь отворилась. На пороге, держа черную собаку за ошейник, стоял великан и, прищурившись, всматривался в лица посетителей.

— 0! Проходите в комнату, — Апполоний был рад видеть Валерия и его спутника.

— А собака не тронет?

— Она чувствует друзей. Так что не волнуйтесь-, Располагайте моим домом, — хозяин жестом указал молодым людям на диван, стоявший у расписной стены.

— Неплохо, неплохо, — Валерий с изумлением осматривал обстановку комнаты.

Несколько драгоценных ваз, великолепный ковер из Персии, диковинки из Китая и Индии, пять или шесть бюстов римских полководцев (среди них был Гней — Великий Помпей), а в углу на полочке — древние фолианты.

Апполоний, хотя и не был красив, но вызывал симпатию. Его глаза светились мудростью и доброжелательностью. На Энея он с первых же минут произвел благоприятное впечатление. Сразу было видно, что этот великан не только обладает недюжинной силой характера, но и ценит в беседе не пустую болтовню, а умную мысль.

— Приятно видеть в сотрапезнике мудрого собеседника, — комплимент Энея смутил Апполония. Уже полчаса они возлежали на скамьях, как то сразу сдружившись. Перед ними стоял небольшой стол, уставленный овощными блюдами, а в центре, на великолепном подносе, лежали лишь жалкие остатки куропатки.

— Привык питаться скромно. Но для друзей всегда что-нибудь найдется, — говорил хозяин приглушенным голосом. — Вы спрашиваете, где я побывал? Да, считай, почти весь мир объездил. Мне даже прозвище дали «Муха». То ли от назойливости, то ли оттого, что я исколесил не одну часть света, спрашивают мое имя, я уж им по старой привычке — «Муха» — отвечаю.

Апполоний тяжело вздохнул, по-видимому, помнив былое. Одним глотком он опрокинул себя оставшееся в чаше вино и, проведя рукой по голому черепу, усмехнулся:

— Вот так и живу. Обхожусь, как сами видите, без женщины. Хотя совсем без них нельзя. Но ни приходят и уходят. Долго не задерживаются.

— Ты покажешь свои древние рукописи? — Валерий кивнул в сторону папирусных и пергаментных свитков.

— Обязательно.

Апполоний хотел уже принести несколько книг, но Валерий и Эней сами поспешили к таинственной полочке, где лежали повествования последних веков. Валерий перебирал одну за другой древнейшие книги, которых было не так уж и много, но все они были свидетелями далекой эпохи. Рука римского аристократа дрогнула, когда он развернул очередной папирус. Это была трагедия, написанная рукой самого Еврипида и когда-то пропавшая из библиотеки Гая Веция. — Откуда это у тебя? — дрогнувшим голосом обратился Валерий к хозяину. — Это длинная история. Скажу лишь, что купил эту рукопись у одного книготорговца в Риме. Он не мог читать по-гречески. А я сразу смекнул, что это за вещь, — Муска показал на папирус. — Эта книга из нашей библиотеки, — произнес юный патриций и рассказал, что произошло четыре года назад.

Апполоний задумчиво слушал Валерия. Эней же, разложив папирус на столе, молча читал трагедию величайшего поэта Греции.

Муска, выслушав юного патриция, молвил:

— Послушай, Валерий, законы дружбы и гостеприимства велят мне подарить тебе эту рукопись. Гости Апполония переглянулись.

— Это самый дорогой подарок, который я когда-либо получал, друг мой, — молодой аристократ подошел к Апполонию и, держа его за плечи, от души расцеловал. — Спасибо… Не забуду твоей щедрости, друг мой. И в знак моей признательности возьми и от меня дар.

Валерий снял с пальца драгоценный перстень и приподнес его Апполонию.

— Я не могу взять это, — Муска, польщенный до глубины души, боялся даже притронуться к перстню.

— Не обижай меня, прими этот холодный камень! Разве он может сравниться с поэзией Еврипида? — юноша с улыбкой настаивал на своем.

— Будь по-твоему. Раз уж мы стали друзьями, я возьму этот перстень.

Друзья проговорили еще полтора часа и рассказали друг другу еще не одну историю. За окнами стало совсем темно.