Повар проволок свою жертву через то место, где лежали убитые палачи. Намокшая в луже крови, Фабия оставляла за собой кровавый след на полу. Рабы награждали ее ударами розог и палок. Когда повар приволок женщину к тому месту, где еще стояло ее кресло, он остановился. Рабы бешеным хороводом, махая факелами, кружились вокруг.

— Клянусь Юпитером! — закричал повар мощным басом, перекрывавшим весь шум. — Теперь ты, моя госпожа-хозяйка, будешь обедать за одним столом с Гаем Калигулой. [15]

Рабы закричали и завыли от восторга. Фабия пыталась что-то сказать, но из ее горла доносилось лишь шипение.

— Умри, змея!

С этим криком повар занес над ней свой жуткий тесак и под радостный вопль рабов и рабынь одним ударом снес Деции Фабии Катуле голову, словно поваренок отрубил голову молодой курочке. С торжеством Геркулеса, убившего гидру, поднял повар отрубленную голову над собой. Кровь рекой стекала по его руке, и этот Сансон [16] древнего Рима упивался ею, как самым лучшим вином.

А тело с хлюпаньем и глухим стуком упало на мрамор, и тут же было подхвачено за ноги. Рабы с песней стали бегать с ним по атрию. Кровь лилась из лишенной головы шеи ручьем, и на полу оставались хаотические кровавые узоры. Так ужасно кончила свою жизнь гордая матрона из знатного рода Катулов.

Кончился этот дикий спектакль тем, что Мигдония и другие две девушки, которые всегда занимались туалетом своей госпожи, под общее одобрение рабов, которых уже осталось всего лишь три десятка взяли голову Фабии и стали приводить ее в порядок. Очень скоро нарумяненная, с накрашенными губами, подведенными глазами и пышной прической голова Фабии, не ставшая от подобной процедуры хоть чуточку красивее, даже наоборот, она представляла собой еще более ужасное зрелище, была вынесена в сад и положена на постамент, где до этого была статуя Юноны. Рабы разбежались, а голова осталась одна.

Страшными, открытыми глазами взирала она на виллу. Та уже начинала гореть в нескольких местах. Это рабы, обезумевшие в своей мести, подожгли дом. Очень скоро пожар разгорелся вовсю. Огонь вырвался из плена очагов и стал уничтожать дом с огромной скоростью. И вот уже раздались крики тех, кто не успел покинуть помещения. Мятежники сгорали в нем заживо.

Безмолвно смотрела на все это голова Деци Фабии. Огонь отражался в ее стеклянных глазах. Иногда от его бликов казалось, что Фабия улыбается.

Валерий вышел из дома Фабии на улицу, Эней, смотревший на Актис в его руках, счастливо улыбался. Апполоний был суров. Он кликнул Энея, и они вместе пошли руководить мятежниками, которых собралось уже полторы тысячи. Валерий и Актис остались вдвоём. Девушка пришла в себя от прохладного ночного ветерка, коснувшегося ее лица, открыла глаза, и увидев над собой заботливое лицо Валерия, блаженно вздохнула.

— Я успел! — воскликнул Валерий. — О, боги, благодарю вас! Прошу только об одном. Будьте и впредь благосклонны к нам! Руки Актис обвили возлюбленного, и ее губы коснулись его лица. Спасенная от смерти рабыня шептала своему спасителю:

— О, небо! Неужели можно быть такой счастливой? Теперь я вижу, что ты никогда не оставишь меня. А я! Я люблю тебя еще сильней! Во много раз! — поцелуем закончила она эти слова.

Валерий все еще держал Актис на руках, словно опасался опустить ее на землю, боясь, что она исчезнет. Но тут внимание Актис привлек шум, стоявший вокруг.

— Что это? — спросила она.

— Это мои люди, — ответил Валерий. — Я пообещал дать им свободу, если они помогут мне добыть ее для тебя. Теперь они свободны. И ты тоже.

— Теперь мы должны бежать? — в голосе Актис стоял испуг.

— Зачем же? — Валерий, напротив, был спокоен и уверен в себе. — Мы не будем бежать. Посмотри на всех этих людей! — Валерий указал на веселившихся и радовавшихся добыче нескольких мятежников, которые прыгали и плясали невдалеке. — Они больше не хотят жить прежней жизнью и полны решимости идти к свободе до конца. А я и мои друзья, Эней и Апполоний, тот высокий лысый мужчина, возглавили их.

— Валерий! — в голосе Актис был самый настоящий ужас; она наконец встала на землю и положила руки юноше на плечи. — Ты безумен!

— Почему? — удивился патриций. — У меня достаточно денег. Я вооружу целую армию. Мой дядя — он командует легионом. Ты слышишь? Целым легионом. Мы с ним пойдем на Рим. Ты будешь со мною. Я сделаю тебя первой женщиной государства.

— Безумный! — Актис готова была упасть в обморок. — Армии и великие полководцы не смогли сломить эту страну, а ты хочешь покорить ее с одним легионом да кучкой вооруженных рабов? Опомнись, милый! Пока не поздно, мы должны бежать. В этой суматохе, пока это творится, будет не до нас. — Что ты такое говоришь, любимая? — Валерий действительно был похож на безумца, глаза у него блестели, на лбу появились капельки пота. — Перед нами Рим, я объявлю себя царем, а ты будешь царица!