Но они остались на ящиках. А Юля продолжала рассказ о Париже. В этом что-то было. Ночь, гроза, пивные ящики, Париж.

— Гляди заболеешь, — прервал ее Пилот, почувствовав озноб.

— Какая разница? Ведь твой бог сказал, что утро не наступит.

— А если он передумает?

— Простуда не смертельная болезнь. «Террафлю», «колдрекс», «Для нос», наконец. Аптека рядом. И потом… С чего ему передумывать? Ты разве доказал, что мы достойны жизни? Ты нашел смысл?

— Пока нет… А что бы ты ему ответила?

— Не знаю… Может, рассказала бы про нашу соседку. Она детский врач. Ей девяносто три. Что в таком возрасте надо человеку? Наверное, уже ничего. А она каждое утро ходит в свою поликлинику, чтобы лечить совершенно незнакомых детей. И завтра собирается пойти. У нее есть деньги, ей не нужно зарабатывать, но она ходит… А может… Ничего бы не отвечала… Потому что это полнейшая глупость. Искать смысл жизни вместо того, чтобы жить. Дурак твой бог.

Из подсобки второй раз высунулась официантка:

— Юль, ну кончай болтать! Посуды нет!

— Сама помой, не развалишься! — ответил за Юлю Пилот.

— Мне за это не платят!

Нет, с ним явно что-то не то. Вписывается за особу, которая его, по большому счету, провела. Вместо того чтобы сказать ей пару ласковых или просто уйти. А он сидит тут, мокнет под дождем, разговоры разговаривает. Может, она гипнозом владеет?

— Я пойду, — она поднялась с ящика, — за меня действительно никто не вымоет — они и так там зашиваются, самое горячее время. Видимо, сейчас в этом мой смысл.

— Погоди… Ты это, Юль… Извини…

— За что? Все равно я ни на что не надеялась… Я же знаю, что вам всем надо.

Последнее предложение было сказано без малейшего упрека или усмешки. А с какой-то искренней заботой и сочувствием в голосе.

— Улетай… Мне было интересно с тобой переписываться. Пока, Юра. Вернее, прощай. — Отойдя на несколько шагов, она остановилась, обернулась и грустно улыбнулась. — Передавай своему богу привет. И попроси, чтобы он не убивал нас… Даже если вы ничего не сможете доказать.

Она скрылась за дверью. Пилот остался на ящике.

Что-то замкнуло внутри. И даже выйди сейчас Кристина и предложи бархатные ласки, он бы, наверное, отказался. Что, что с ним произошло?

Первый раз живьем увидел то, что всегда оставалось за кадром? Или просто жалко стало?…

Погоди, а за что, собственно, ее жалеть? Она что, рассчитывала, что он подхватит ее на руки, признается в любви и увезет на бригантине с алыми парусами? Ага, сейчас, побежал… Нечего чужие фотографии ставить, коль своя не глянец. Так что, девочка, никаких обид… Мой посудку и радуйся, что по шее не схлопотала за подобные фокусы.

Приободренный этой мыслью, Пилот вскочил с ящика и устремился назад, в «Убежище». На стойке ждал недопитый стакан, а вокруг женщины, жаждущие любви. Жаль, олимпийка промокла. Придется остаться в футболке. Но в данном заведении это не грех.

Едва он уселся на грибок, ведущий объявил очередной номер Кристины. На сей раз безо всякой воздушной тревоги. Сейчас дива спустилась не на крыльях, а выплыла из-за ширмы, завернувшись в большое покрывало. Зазвучала тема из старенького голливудского ужастика про вампиров, на сценке зажглись факелы, и начался танец. Практически такой же, как в фильме, только змея на шее Кристины была не настоящей, а резиновой. Или полиуретановой, что в данном случае не принципиально.

Пилот облизнулся. Обидно. Крайне обидно, что это не она.

Он принялся сканировать зал в поисках достойной кандидатуры для плотских утех. Еще есть время. Если получится договориться по-быстрому, вполне можно успеть. А в том, что получится, он не сомневался. В подобные заведения за этим и ходят. Можно даже не искать, через пять минут сами подбегут и предложат. Безвозмездно либо в долг.

Кристина продолжала танцевать со змейкой, Пилот продолжал пить пиво. Когда она закончила выступление, он услышал голос бармена, говорившего в микрофон:

— Юля, бокалы под коктейли принеси… Юль, ты слышишь?

— Нет ее тут, — ответил какой-то мужик, — ревет в кладовке. Сейчас позову.

И почти тут же Пилот услышал ласковый шепот:

— Привет… Как дела?

На соседнем грибке примостилась толстушка, затянутая в черную кожу, словно подарочная кукла в целлофан. Ленточки с бантиком не хватает.

— Отлично.

— Не угостишь коктейлем?

— Сам на халяву пью.

— Что, и закурить нету?

— А кокаина тебе не надо?