– Тогда вы должны признать, что вы – не он.

– Нет, – сказал я. – Все-таки я – это он. С чего вы взяли, что у меня борода и я на шесть дюймов выше?

– Да кто ж этого не знает? И потом, вы ведь никогда не спускаетесь с горы.

– А теперь вот спустился.

– Черт!

Остальные ящики мы перенесли без разговоров. Мне внезапно пришло в голову, что он может решить, будто я смеюсь над ним. От этой мысли я расстроился.

– Но если я не похож на Марка Деспарда, почему же вы спросили меня, не он ли я?

Он ответил не сразу. Только после того как мы отнесли еще один ящик в дом и снова вышли на солнце, он опять заговорил, стараясь не смотреть на меня.

– Не понимаю, с чего это вы решили мне помочь.

– Так ведь вам нужно было разгрузить машину, – сказал я. – А вдвоем это сделать быстрее, чем в одиночку, вот и все.

– Нет, тут дело в чем-то другом. – Он остановился как вкопанный и уставился на меня. – В чем дело? Что такое? Что случилось? Может, я какой-нибудь закон нарушил?

– Дружище, – начал я, но замолчал. – Послушайте, я даже не знаю, как вас зовут.

– Оррин Элшер.

– Оррин, – я протянул руку:

– Марк Деспард. Рад познакомиться.

Он уставился на мою руку так, будто я держал в ней мышеловку, затем медленно протянул свою, и мы обменялись рукопожатием.

– Оррин, – сказал я, – сегодня настолько хороший день, что я решил съездить сюда, а оказавшись здесь, увидел, как вы разгружаете машину, вот и решил предложить помощь. Все очень просто.

Он ничего не ответил, лишь убрал свою руку.

Мы закончили разгрузку. Как ни странно, но раньше бы меня наверняка встревожила его обеспокоенность. И я был бы внутренне готов отозваться на его эмоции. Сейчас же я был способен думать лишь о том, какой прекрасный стоит день и как приятно чувствовать, что используешь тело для какой-то практичной и полезной цели. От разгрузки машины я получал такое же удовольствие, какое мог бы получить от занятий любимым спортом, и был благодарен Оррину Элшеру за предоставленную возможность это удовольствие получить. Что же касается его озабоченности по поводу того, кто я такой, я просто не испытывал необходимости объясняться. В свое время он все поймет, а если такое время никогда не придет, для мира это никакой разницы не составит. Единственное, что имело значение, так это то, что пикап был разгружен, Оррин был избавлен от лишней работы, а я получил удовольствие.

Я как раз дошел в своих размышлениях до этого места, когда вдруг вспомнил: ведь я отправился сюда из летнего дворца в надежде лучше понять, что за работа мне предстоит, и как будто совершенно забыл об этом.

На самом деле я, конечно, ничего не забыл. Напротив, я увидел связь между вселенским пониманием и тем, чем только что занимался. Я решил ухватить вселенную за хвост, и я это сделал. Просто не существовало такой вещи, как ни с чем не связанное и ни на что не влияющее действие, и моя помощь Оррину в разгрузке пикапа была связана с необходимостью достройки его дома, с развитием всего поселка, с будущим живущих здесь людей, с их влиянием на всех остальных населяющих мир людей и их взаимоотношениями с ними. Более того, это, в свою очередь, было связано со всей картиной будущего, которая, развиваясь и усложняясь, простирается все дальше и дальше, до тех пор пока не становится частью неимоверной паутины взаимодействующих сил, составляющих уже сам шторм времени. Признав наличие подобной связи тем, что сам стал ее частью и распознал ее, я немного расширил круг своих собственных знаний, что было совершенно необходимо сделать до того, как я сделаю следующий шаг в борьбе против шторма.

Наконец мы закончили разгрузку.

– Остальное доделаете сами, – сказал я Оррину и повернулся, чтобы уйти.

Не успел я сделать и пяти шагов в сторону оставленного в кустах джипа, когда услышал его голос:

– Мистер Деспард...

Я обернулся и увидел, что он догоняет меня.

– Я.., спасибо вам.

– Честное слово, не за что меня благодарить, – ответил я. – С удовольствием поработал. Надеюсь, как-нибудь еще увидимся, да?

– Конечно, – сказал он и более уверенно добавил:

– Наверняка!

– Вот и отлично.

Я повернулся и пошел дальше. Знакомство с ним вызвало в моей душе какой-то очень хороший отклик, похожий на чистый звон безупречного металла, который раздается, если постучать ногтем по бронзе. Я дошел до джипа, уселся за руль и после минутного размышления поехал к мэрии.

Но, когда приехал, никого не застал. Даже машинисток за столами не было. Я взглянул на часы и увидел, что еще только начало одиннадцатого. Должно быть, перерыв и все пьют кофе. Я вышел на улицу, снова сел в джип и поехал обратно к летнему дворцу, наслаждаясь солнечным днем, видом зданий и людей, мимо которых проезжал, так, будто весь мир был каким-то чудом, изобретенным лишь вчера и которого я никогда до сих пор не видел.

Подъехав к летнему дворцу, я увидел, что возле него стоят восемь разных автомобилей. Не успел я вылезти из джипа, как в дверях появился встревоженный Билл.

– Ну, наконец-то, – вздохнул он. – Мы вас везде ищем. Императрица на марше. Нам только что сообщили.

Нac ничуть не удивило, когда вертолеты, минуя городок, направились прямо к летнему дворцу. Вертолетов было три, и размером они напоминали те, что раньше обычно перевозили в Нью-Йорке транзитных пассажиров из аэропорта в аэропорт, например из Ла Гардиа в Кеннеди. В каждом из них могло с удобствами разместиться человек по тридцать.

Мы стояли на площадке для парковки машин и наблюдали за их приближением – нас была чертова дюжина, включая Старика и Порнярска, поскольку больше нам ничего не оставалось. Предупреждения, поступившие чуть раньше из расположенных к западу от нас общин, подтверждали тот факт, что Пола Мирадор. Императрица, приближалась к нам по меньшей мере с пятью сотнями солдат (приблизительно одну треть которых составляли женщины) и с тремя 155-миллиметровыми гаубицами. Очевидно, она прошла через эти общины, лишь ненадолго задерживаясь, чтобы принять их капитуляции и формальное признание ее власти. Все они поступили мудро, не оказывая ей никакого сопротивления, да и мы едва ли могли отважиться на это, даже при том, что мы, вероятно, были самым сильным сообществом в центральной части континента.