– В тебе.

– Во мне?

– Если тебе нравится быть дураком, ради Бога, никто тебя не удерживает.

– Почему это я дурак? – разозлился я. – Мне нужно найти способ договориться с ней и сделать это крайне аккуратно. В противном случае она вообще легко может стереть нас с карты!

Эллен выбралась из постели, оделась и отправилась на прогулку – в три часа утра! Никто, кроме нее, не сделал бы этого столь решительно и выразительно. Со спины она была похожа на покидающий комнату восклицательный знак.

Биллу Пола тоже не нравилась. Равно как и Доку. Более того, не по сердцу она явно пришлась и Старику, который при ее появлении мгновенно исчезал. Я начал чувствовать себя этаким героем греческой трагедии, по ходу которой хор то и дело предупреждает меня о несчастье. Конечно, ничего этого Поле я не говорил, но она, по крайней мере отчасти, это чувствовала, поскольку к концу недели заговорила о том, что ввиду складывающейся ситуации было более чем своевременно.

– Я так одинока, – сказала она в ответ на что-то сказанное мной. Мы ранним утром прогуливались по лесу неподалеку от летнего дворца. – Титул не просто изолирует человека от общества. Представляете, Марк, вы практически единственный человек на свете, с которым я могу говорить, если можно так выразиться, как с равным. В обществе всех остальных мне постоянно приходится помнить, что я – Императрица. Но даже это не так донимает меня, как то, что порой, принимая решение, приходится идти против мнения всех, кто меня окружает. Довольно часто советы, которые я получаю, весьма однобоки, поэтому мне приходится собираться с силами и поступать прямо противоположным образом, поскольку в серьезных вопросах я полагаюсь на собственные решения, а не на советы, ведь я же как-никак правительница.

– Понимаю, что вы имеете в виду, – кивнул я.

– Еще бы! – Она быстро взглянула на меня, а затем снова уставилась вперед – туда, куда мы направлялись. – Нельзя принять на себя ответственность, не принимая и всего остального, что с ней связано.

Она остановилась и повернулась ко мне лицом. Я тоже вынужден был остановиться.

– Вот почему для меня так важно иметь вас при себе, Марк, – сказала она. – Я знаю, вы работаете со штормом времени. Я только в последние несколько дней начала осознавать, насколько это важно и для меня. Но самое главное, для чего вы мне особенно сейчас нужны, так это для того, чтобы помочь мне объединить нашу раздробленную Землю и превратить ее в единое работоспособное сообщество. Эта задача на данный момент и для вас должна стать первоочередной.

– А если я не с вами, то, значит, против вас?

– Господи, Марк! – грустно сказала она. – Я отнюдь не чудовище.

Мне стало немного стыдно за себя. Ведь я и в самом деле до сих пор так и не заметил в ней ничего, кроме едва ли не вызывающей восхищение рассудительности. Единственным, что могло как-то вступать в противоречие с этим моим впечатлением, были многочисленные слухи о ней, а со слухами я и сам имел дело, не раз слыша то, что болтают обо мне.

– Сколько времени отнимет у меня эта работа?

– Максимум пару лет. – Теперь мы снова шли вперед, и она искоса взглянула на меня. – Никак не больше.

– Вы рассчитываете завоевать мир всего за два года? Такого не планировал даже Александр Македонский, а он собирался завоевать лишь азиатский континент.

– Теперь в мире гораздо меньше людей. Вы знаете это не хуже меня, – сказала она. – Поэтому проблема только в том, чтобы объединить крупные населенные центры. А когда они будут организованы, маленькие общины и отдельные люди сами захотят воспользоваться ситуацией.

– Два года... – повторил я, прикидывая, что весь этот срок буду находиться вдали от библиотеки и от лаборатории Порнярска. Этот срок почему-то показался мне страшно долгим, почти бесконечным.

– Послушайте, – сказала она, вновь останавливаясь. Мы опять повернулись лицом друг к другу, и в первый раз со времени нашего знакомства она коснулась меня, легко дотронувшись пальцами до моей руки. – Давайте на сегодня забудем об этом. Почему бы нам не заняться чем-нибудь другим? Позвольте теперь для разнообразия мне развлечь вас.

– Как?

– Мы слетаем в мой базовый лагерь и там пообедаем. Сами посмотрите, какие у меня солдаты и почему я думаю, что на наведение порядка в мире мне не потребуется даже и двух лет.

– Трудно сказать. Остальные могут забеспокоиться...

– Ничего страшного, даже если и так. Им это пойдет только на пользу, – заверила она. – Когда вы вернетесь целым и невредимым, все поймут, что меня можно не опасаться.

– Хорошо.

Мы вернулись во дворец. Мне не хотелось говорить Мэри и Эллен, что я собираюсь в одиночку посетить военный лагерь Полы, поэтому я отправился искать Билла или Дока. Первым мне попался Док, и мою идею посетить вотчину Полы он воспринял довольно спокойно. Более того, мне показалось, что у него загорелись глаза.

– Хотите, чтобы я сопровождал вас? – спросил он.

– Необязательно... – Я замолчал на полуслове. – Впрочем, почему бы и нет? Возможно, заметишь то, что не бросится в глаза мне.

Я послал его сообщить Биллу, что мы решили лететь вдвоем, а сам отправился к Поле сообщить, что нас будет двое. Я был очень доволен собой, поскольку теперь остальным будет нечего возразить.

– Конечно, пусть летит, – милостиво согласилась Пола, когда я намекнул, что вообще не смогу полететь с ней, если при мне не будет кого-нибудь, вроде Дока. Мне пришло в голову, что она, как в свое время и я сам, возможно, недооценит Дока из-за его молодости. Сам я, правда, за последние несколько месяцев полностью изменил свое мнение о нем, но если она впадет в то же заблуждение, что в свое время и я, вреда от этого не будет, наоборот – весьма возможно, что мы извлечем из этого пользу.