– А таких людей нет, – перебил меня Борька.

– Слушай, не мешал бы ты, – миролюбиво начал Шурка.

– Да бросьте вы, ей-богу! – с пренебрежением сказал Борька. – Ерунда все это. Понял я, к чему он клонит. Я ему: «Врешь», а он мне: «Сам врешь!» И взятки гладки. Все врут, все только и делают, что врут, на этом вся земля держится.

– Короче, ты не согласен, – сказал я и медленно свернул свою бумажку вчетверо.

– Ну, сила-слабость – куда ни шло, – ответил Борька. – Одной только статьи не хватает.

– Какой? – поинтересовался я.

– «Сила солому ломит», – сказал Борька, – вот какая должна быть статья. Есть сила, и есть солома, труха всякая. А деликатности, которых ты там навертел, – все это только когда сильный с сильным на пару разговаривают. Вот, скажем, ты и я, тут мы можем еще церемониться.

– А Шурка, значит, не в счет? – тихо спросил я.

Мы оба посмотрели на Шурку. Шурка сидел безучастный, сонный, как будто бы речь шла не о нем.

– С Шуркой, значит, можно не церемониться, – настаивал я.

– Послушай, не заедайся, – Борька выставил ладонь (этот жест его меня всегда приводил в бешенство). – Пиши свои законы для себя одного. Никто по ним не жил и жить не будет.

– А я и пишу для себя одного, – сказал я, повернулся и вышел в коридор.

Борька что-то тихо сказал Шурке, Шурка засмеялся. Я не ждал, конечно, что Шурка за мной последует (ссориться с Борькой было ему не с руки), но все-таки потоптался немного у вешалки. Никто не вышел меня проводить, только тетя Дуня помаячила в конце коридора. Я хлопнул дверью и не спеша пошел по лестнице вниз. Еще подумал по дороге: неплохо все-таки, что не успел прочитать раздел «Дружба». Не знаю, почему, но сейчас было бы неловко. Что же касается «Любви», то до нее я просто не добрался. Соображения кое-какие имелись, но, в общем, дело было еще для меня неясное.

Маринка стояла в моем подъезде у лифта и, поставив свой огромный портфель на пол, ждала.

– Была уже? – показал я глазами наверх. – Неужели трудно сообразить? Мои подумают, что я прогуливаю.

– Трудно! – вызывающе сказала Маринка и, подняв портфель, прошла с гордым видом мимо меня к дверям.

– Постой! – Я схватил ее за руку. – Ну что ты строишь из себя, честное слово! Теперь что я буду своим старикам толковать? Еще в школу выяснять явятся.

Марина молчала. Отвернувшись от меня, она придирчиво разглядывала трещину на стене.

– Ну ладно, – махнул я рукой. – Ясное дело, вывернемся. Кто дома-то хоть?

Оба или только мать?

– Да не была я у тебя, – сердито сказала Маринка, не оборачиваясь. – Не думай, что все тебя глупее. Я просто хотела предупредить, что Мантисса прийти сюда собирается.

Я ничего не спросил. Я молча взял у нее портфель, и, выйдя через черный ход на улицу, мы медленно пошли к Маринкиному дому.

– Где пропадал-то? – как бы невзначай, проговорила Маринка. – Секрет – можешь не говорить. В конце концов, ты не обязан передо мной отчитываться.

– Да никакого нет секрета… – ответил я. – Мы переходим в другую школу.

Маринка приостановилась на минуту, быстро взглянула на меня, потом, спохватившись, ускорила шаг. Я еле поспевал за нею. Портфель был тяжеленный, как магнитофон «Яуза».

– Я твердо решил стать дипломатом, – подумав, добавил я. Не знаю, зачем я врал, но как-то стыдно было признаться, чем мы полдня занимались. – И потом, язык всегда пригодится. Особенно в наше время.

– Значит, будешь ездить по разным странам? – равнодушным голосом спросила Маринка. – А я?

– Что – ты?

– Как же я?

– Ты со мной.

– Но я буду геологом… И мне тоже придется много ездить… Только совсем не туда, куда тебе…

Долго-долго мы шли и молчали. Уже давно остался позади Маринкин дом, а мы всё шли, шли, шли и смотрели себе под ноги, на сырой от холода асфальт.

– Может быть, ты будешь атташе по делам минеральных богатств? – сказал наконец я, хотя очень сомневался, что такой пост вообще существует.

– Нет, я только геологом, – твердо ответила Маринка.

– И не изменишь решение?

– Нет.

– Даже ради меня?

– Даже.

– Ради нас?..

– Нет.

– Но ты пойми, я же мужчина! Не могу же я изменить свои планы только потому, что так хочется тебе!

Сейчас я уже и в самом деле верил, что стать дипломатом – моя заветная цель.

Маринка снова взглянула на меня, грустно улыбнулась и опустила голову.

– Вот видишь, какая ты…

– Вижу… – перебила меня Маринка. – Вижу, Сереженька, вижу. Я давно уже тебе говорила: ничего у нас с тобой не получится. Слишком просто все это.