— Бросайся вперед, когда он пойдет в атаку! — крикнул ему Оливер.

Лютиен услышал совет, но стратегия осталась для него непонятной. Юноше приходилось сражаться против копий, используемых на арене, но те были не более восьми футов длиной. Древко этой алебарды почти вдвое превышало их.

Следуя полученному совету, Лютиен рванулся вперед, когда циклоп вновь ударил, и кончик алебарды немедленно вонзился в правое плечо юноши. Тот с криком упал назад, перекинув меч в левую руку и схватившись за раненое плечо.

— Не так! — выругался Оливер. — Не бей под углом, открывающим твоему врагу линию для атаки!

И Лютиен, и его противник на мгновение застыли, недоумевая, о чем это, черт возьми, толкует этот странный хафлинг.

— Не подставляйся приближающемуся вражескому наконечнику, — поучал Оливер. — Так поступает только неразумная гадюка, неужели ты глупее ползучей твари?

Хафлинг разразился долгой речью об особых методах отражения ударов длинного оружия и о нападении гадюк, но Лютиен больше не слушал. Скользящий удар вынудил его откатиться в сторону, а прямой — отшатнуться назад. Циклоп изменил направление и вновь ринулся вперед, полагая, что юноша потерял равновесие. Впрочем, он как будто действительно потерял его. Лютиен упал лицом на землю под алебарду. Кончик оружия циклопа царапнул юношу по спине, но не нанес серьезных повреждений, и Лютиен, извернувшись, ухватился рукой за древко алебарды, а меч резко направил вверх. Длинное оружие треснуло.

— Отлично проделано! — последовал крик хафлинга с крыши фургона.

Однако циклоп не остался безоружным. Он все еще сжимал сломанное древко, которое эффективно использовал в качестве копья. Едва похвала сорвалась с уст хафлинга, как одноглазый взревел и рванулся вперед, навалившись на юношу, пытавшегося встать. Он наставил импровизированное копье на поверженного противника, вознамерившись немедленно проткнуть его.

— Ох, — выдохнул хафлинг, когда циклоп всем своим весом навалился на копье и начал безжалостно вкручивать его в распростертое тело. Лежа на земле, Лютиен извивался и вопил.

Оливер прижал свою огромную шляпу к груди и склонил голову в знак уважения. Но циклоп неожиданно дернулся и выпрямился, выпустив оружие. Он шатаясь отступил на несколько шагов и попытался повернуться, и Оливер заметил, что тот прикрывает живот, надеясь удержать вываливавшиеся внутренности. Прямо на земле лежал меч юноши, наполовину окрашенный кровью. Лютиен сел и отбросил древко в сторону. Оливер громко рассмеялся, поняв, что произошло на самом деле. Копье вовсе не проткнуло Лютиена — он зажал под мышкой оружие циклопа и перекатился на бок, чтобы обман не был замечен.

— Полагаю, этот парень может мне понравиться, — заметил хафлинг, приветствуя победителя взмахом шляпы.

— Ну, трусливый жирный купец, теперь ты признаешь себя побежденным? — заорал Оливер, распахивая дверцу повозки. — Ты можешь выйти сам — или тебя вытащит острие моей прекрасной рапиры!

Дверца со скрипом открылась, и купец вылез наружу, сопровождаемый накрашенной и надушенной дамой, облаченной в малиновое шелковое платье с очень глубоким декольте и вызывающе короткой юбкой. Женщина окинула хафлинга презрительным взглядом, но выражение ее лица резко изменилось, когда она заметила привлекательного юного Бедвира, собиравшегося присоединиться к группе.

Лютиен поймал ее похотливый взгляд и ответил презрительной ухмылкой. Он немедленно вспомнил Авонезу, и его левая рука бессознательно потянулась к эфесу окровавленного меча.

Три изящных прыжка — на сиденье, на круп лошади и на землю — привели Оливера вниз, к остальным, и он закружился вокруг двух пленников. Хафлинг свободной рукой сдернул кошель с пояса купца, а острием рапиры — ожерелье с шеи женщины.

— Ступай обыщи фургон, — велел он Лютиену. — Я не просил тебя о помощи, но милостиво соглашусь разделить добычу.

Разбойник помедлил, на мгновение задумавшись, подсчитывая улов. Сперва он записал на счет Лютиена трех циклопов, половину врагов, затем напомнил себе, что возница принадлежит ему.

— Ты расправился с двумя из шести, — признал он. — Следовательно, четыре шестых добычи — мои.

Лютиен выпрямился, пораженный.

— Ты полагаешь, тебе причитается половина? — возмутился хафлинг.

— Я не грабитель! — объявил юноша.

Все трое — Оливер, купец и дама — оглядели окружающую бойню, мертвых и раненых циклопов, валявшихся в грязи.

— Теперь ты стал им, — сказали они хором, и Лютиен вздрогнул.

— Фургон! — напомнил Оливер, нарушив наконец затянувшееся молчание. Лютиен пожал плечами и двинулся за ним, войдя в фургон. Он содержал массу отделений, заполненных съестными припасами, шалями, парфюмерией и прочими вещами, необходимыми в пути. Однако после нескольких минут поиска Лютиен обнаружил под сиденьем маленький железный сундучок. Он вытолкнул его в открытую дверь и вылез следом.

Оливер поставил купца на колени, обыскивая его одежду до нижнего белья и утомленно постанывая.