Когда Суворов еще находился в Праге, он стал испытывать первые серьезные признаки недомогания, а потом и болезни. Заболел-то он намного раньше, еще в Швейцарии. Но, собрав все силы в кулак, потому что его здоровье было здоровьем армии, а его болезнь, если бы он ей поддался, стала бы ее немощью, Суворов держался изо всех сил, понимая, что его нервами и его несокрушимым духом живет все воинство.

А мир подействовал на него расслабляюще, да и годы давали о себе знать – приближалось семидесятилетие.

В Кракове он слег, но, пролежав несколько дней, велел ехать дальше. С трудом сопровождавшие Суворова довезли его до Кобрина, куда примчался из Петербурга личный врач Павла Вейкарт. На время Суворову стало лучше, и он решил ехать дальше.

Ему сказали, что в Петербурге его ждет триумфальная встреча – с пушечной пальбой и колокольным звоном. Однако вслед за тем пришло известие, что никакой встречи не будет. 20 марта 1800 года в приказе по армии генералиссимусу всех российских войск объявлялся выговор «за то, что он в походе имел, вопреки уставу, по старому обычаю, непременного дежурного генерала». Павел всегда был человеком крайностей, но на этот раз даже он превзошел самого себя.

Когда 23 апреля безнадежно больного Суворова привезли в Петербург, ему было объявлено, что государь не желает его видеть, а еще через два дня отобрали у него адъютантов. Суворов лежал в доме женатого на его племяннице Аграфене Ивановне, урожденной княжне Горчаковой, Дмитрия Ивановича Хвостова, который был не только родственником Александра Васильевича, но и ближайшим его поверенным и другом. Хвостов, как мог, облегчал страдания больного, но болезнь брала свое, и 6 мая 1800 года во втором часу дня Суворов умер.

12 мая огромные толпы народа сопровождали гроб Суворова от дома Хвостова на Крюковом канале до Александро-Невской лавры. Ни одна газета не сообщила о его кончине, и, вопреки обычаю, не было отдано даже приказа по армии. Когда гроб с телом Суворова проносили сквозь кладбищенскую калитку, потому что ворота лавры оказались на замке, многим показалось, что гроб застрянет и не пройдет. И тогда один из солдат-ветеранов громко сказал: «Это Лександра-то Васильевич не пройдет? Не бойсь, пройдет. Везде проходил!»

...Его похоронили в Благовещенской церкви Александро-Невской лавры. И лишь через много лет положили над ним гранитную плиту, на которой были написаны всего три слова: «Здесь лежит Суворов».

...25 ноября 1772 года Суворов писал своему другу генерал-майору Александру Ильичу Бибикову, которого искренне почитал и глубоко любил: «Служа августейшей моей Государыне, я стремился только к благу Отечества моего, не причиняя особенного вреда народу, среди которого я находился. Неудачи других воспламеняли меня надеждою. Доброе имя есть принадлежность каждого честного человека; но я заключал доброе имя мое в славе моего Отечества, и все деяния мои клонились к его благоденствию. Никогда самолюбие, часто послушное порывам скоропреходящих страстей, не управляло моими деяниями. Я забывал себя там, где надлежало мыслить о пользе общей. Жизнь моя была суровая школа, но нравы невинные и природное великодушие облегчали мои труды: чувства мои были свободны, а сам я тверд».

Автор предлагает вашему вниманию, уважаемые читатели, в виде дополнения к тому, о чем вы уже узнали, пестрый калейдоскоп фактов, писем, неповторимых суворовских высказываний, воспоминаний и его восторженных характеристик.

Они позволят воссоздать многосторонний, яркий, не-обычайно оригинальный образ удивительного человека – от раннего детства и до самой смерти.

Некоторые из них добавят к портрету Суворова черты, о которых прежде не говорили, боясь отступления от традиционного облика полководца, теперь же у нас есть возможность сказать правду и быть верно понятыми.

Автор свел их в самостоятельный раздел, назвав «Анекдотами о Суворове».

Во времена Суворова и на протяжении XIX века анекдотом называли короткий, сжатый рассказ о замечательном или забавном случае, произошедшем, как правило, со знаменитым человеком – государственным деятелем, актером, писателем, ученым.

Именно в этом, изначальном смысле автор и употребляет слово «анекдот». Собранные вместе анекдоты позволят вам лучше представить себе буквально все стороны бытия XVIII века, его краски, социальные контрасты, его культуру, его хижины и дворцы, короче – жизнь этого изумительного столетия во всех ее проявлениях.

Когда Сашеньке Суворову было семь лет, ему за примерное поведение в течение дня дали два яблока. Его учитель французского языка, присутствовавший при этом, сказал мальчику: «Я дам тебе еще одно яблоко, если ты скажешь мне, где есть Бог». Сашенька ответил мгновенно: «Я отдам Вам оба мои яблока, если Вы скажете мне, где Бога нет».

Суворов очень любил и прекрасно знал инженерное дело. Объясняя, откуда у него такие познания, он говорил, что его отец Василий Иванович Суворов перевел по распоряжению Петра I книгу великого французского фортификатора маршала Вобана «Способы укрепления городов» и учил Суворова-сына французскому языку по этой книге, сравнивая русский текст с оригиналом. Отсюда и началось познание будущим великим полководцем фортификации и военно-инженерного дела.