Шрифт:
Узнав Суворова, сержант упал на колени, но Суворов обнял его, сказав:
– Ты доказал любовь ко мне на деле: хотел поколотить меня за меня же.
Самоарест Суворова
Во время польской войны Суворову донесли, что интендантские чиновники из его армии проиграли в карты большую сумму денег. Узнав о том, Суворов стал метаться по комнате с криками: «Караул! Караул! Воры!» Затем оделся строго по форме, пошел на гауптвахту и сдал дежурному офицеру, стоявшему на карауле, свою шпагу, распорядившись арестовать себя за хищение.
Одновременно написал он в Петербург, чтобы имения его были проданы, а необходимые суммы внесены в казну, потому что он виноват и должен отвечать за мальчишек, за которыми худо смотрел.
Екатерина II, узнав о случившемся, велела выдать на всю сумму казенные деньги и ответила Суворову: «Казна в сохранности». И только тогда он принял шпагу и вернулся к исполнению своих обязанностей.
Лесть – подгоревший пирог
Один генерал-иностранец за обедом у Суворова беззастенчиво льстил ему так сильно, что всех утомил и всем надоел.
Меж тем к столу подали очень подгоревший пирог, и никто из гостей не стал его есть. Один лишь хозяин отрезал себе небольшой кусок и, попробовав, сказал:
– Знаете ли, господа, что ремесло льстеца не так-то легко? Лесть походит на этот пирог: надобно умеючи его испечь, всем нужным начинить, не пересолить и не перепечь. Люблю моего повара Мишку: он худой льстец.
Вознагражденная терпеливость
Один храбрый офицер, неоднократно проявлявший героизм на глазах у Суворова, по окончании очередной военной кампании ждал хоть какой-нибудь награды, но не был отмечен. И вот осенью 1794 года Суворов получил назначение и отправился в Польшу. Эта короткая эпопея принесла полководцу чин фельдмаршала и новые воинские лавры.
Не был забыт и храбрец-капитан. Взяв Варшаву и победоносно закончив кампанию, Суворов написал приказ: «За Брест – Георгия крест, за Тульчин – полковника чин, за Прагу (предместье Варшавы. – В. Б.) – золотую шпагу, за долгое терпенье – пятьсот душ в награжденье».
Счастье или ум?
Завистники Суворова говорили, что все свои победы он одерживает не из-за таланта или знаний, а по счастливым случайностям.
Суворов же, смеясь, отвечал: «Сегодня счастье, завтра счастье, да дайте же, господа, хоть когда-нибудь и ума!»
Руль и рука
Суворов ненавидел французскую революцию и даже просился у Екатерины II отъехать рядовым волонтером, чтобы воевать против якобинцев и их продолжателей. Однажды в споре с одним из иностранцев, приверженцем революции, он сказал: «Покажи мне хотя одного француза, которого бы революция сделала более счастливым. При споре о том, какой образ правления лучше, надобно помнить, что руль нужен, но рука, которая им управляет, еще важнее».
Высокочтимые полководцы и любимые книги
Наблюдая за успехами оружия революционной Франции, Суворов однажды сказал о Наполеоне Бонапарте следующее: «Жаль мне маленького человека: надувается, надувается и лопнет, как Эзопова лягушка».
Однако вскоре мнение его в корне переменилось, и когда Федор Васильевич Ростопчин (1763–1826) однажды спросил Суворова, каких полководцев в мире считает он самыми талантливыми, какие книги – самыми лучшими, то Суворов сказал:
– Ты называй, угадывай.
Ростопчин стал перечислять и полководцев, и книги, но в ответ на имена и названия Суворов только молча крестился, не соглашаясь. Наконец он быстро наклонился к уху Ростопчина и прошептал: «Юлий Цезарь, Ганнибал, Бонапарт; „Домашний лечебник“, „Пригожая повариха“».
«Наука побеждать»
Так называлась инструкция по обучению войск и одновременно – солдатская памятка, вышедшая из-под пера Суворова.
Сам Суворов озаглавил эту книгу «Вахт-парад», а название «Наука побеждать» дал ей первый издатель инструкции М. Антоновский в 1806 году.
Над этой инструкцией Суворов трудился более тридцати лет, со времени назначения его в 1764 году командиром Суздальского пехотного полка по 1796 год, когда он уже был фельдмаршалом. Книга состояла из двух частей. Первая часть предназначалась для офицеров, вторая – для солдат. Язык второй части наиболее прост, афористичен, меток и краток.
В «Науке побеждать» Суворов изложил «Три воинские искусства» (глазомер, быстрота и натиск) и изложил принципы боя: «Стреляй редко, да метко. Штыком коли крепко. Пуля обмишулится, штык не обмишулится: пуля – дура, штык – молодец... Обывателя не обижай: он нас поит и кормит, солдат – не разбойник... Солдату надлежит быть здорову, храбру, тверду, решиму, правдиву, благочестиву... Ученье – свет, а неученье – тьма... Дело мастера боится». Заканчивалась вторая часть, кстати, названная «Разговор с солдатами их языком», перечислением четырнадцати положений: «Субординация. Послушание. Дисциплина. Обучение. Орден воинский. Порядок воинский. Чистота. Опрятность. Здоровье. Бодрость. Смелость. Храбрость. Экзерциция. Победа и Слава!»