— Влад, а почему ты о себе не рассказываешь? — в очередной раз попыталась перевести разговор на меня Лаэра. — Наверняка тебе есть что вспомнить.

— Не люблю хвастать, Лаэра, — улыбнулся я. — Да и я предстаю перед тобой этакой загадочной и романтичной фигурой. Так гораздо легче вызвать твой интерес. Вот сейчас ты опять начала спрашивать обо мне. Значит, я уже тебе небезразличен.

Звонкий серебристый смех. Раскрасневшаяся девчонка лукаво постреливает глазками. А ведь я сказал абсолютную правду. Другой вопрос, что она с бодиками приняла это за легкий флирт, типа не всерьез, но это их проблемы. Правда, при правильном использовании — страшное оружие.

— Влад, — строго начала она, поблескивая лукавыми глазами, — если бы тебя слышал мой отец, то…

— Если бы он был здесь, то ты бы такого не услышала. Я все-таки не рыцарь.

В ее смех вплетаются усмешки бодиков.

— Знал бы великий магистр ордена Трилистника [23] , что в Белгоре слово «рыцарь» является синонимом слова «дурак», — покачал головой Ивер.

— Это преувеличение, — улыбнулся я. — На самом деле в Белгоре есть оруженосцы и рыцари, и они пользуются заслуженным уважением среди горожан. Но вот остальные, которые приезжают после вздоха… Ивер, как бы ты относился к тем, кто прибывает в Белгор, желая исполнить некий обет, суется в погань, ничего о ней не зная, и доблестно расстается с жизнью. Ведь согласно светским рыцарским правилам он должен объявить о своем присутствии, вызвать на бой, прийти на помощь, если позовут, и так далее. Таких глупостей совершается много. Те, кто умудряется остаться в живых и действительно имеет к тварям счет, становятся учениками гильдии охотников и о своем рыцарском прошлом стараются не вспоминать. Ты или рыцарь или охотник. Третьего не дано. Среди нас много бывших рыцарей.

— Вот, значит, как дело обстоит, — задумался Ивер.

— Именно так.

Нет ничего лучше приятного флирта с красивой девчонкой. Но счастье вечным не бывает.

— Эй, девка, долго я буду ждать своего заказа? — пробился сквозь монотонный шум зала громкий выкрик.

Я покосился в сторону, откуда донесся крик. Так и есть, один из компашки предъявляет претензии подавальщице. Сестренка подошла и пытается ему что-то втолковать. Не успокаивается.

— Влад, а когда мы поедем осматривать окрестности погани? — спросила Лаэра.

— Завтра с утра. Вы где остановились? — поинтересовался я.

— Здесь — это хорошая гостиница, чистая.

Понятно. От добра добра не ищут. Посматриваю краем глаза за конфликтом. Ребятишки не унимаются. К столику стал выдвигаться Молчун. Вовремя он закончил свои дела на конюшне.

— Отлично, встречаемся здесь часиков в девять — и вперед, на осмотр, — улыбнулся я.

— Слушай, а доспехи мне нужно надевать? — поинтересовалась Лаэра.

— Тебе — нет, а вот твоим сопровождающим, — посмотрел на Ивера с напарником, — нужно. Легкий доспех, на всякий случай. Этого хватит.

Ивер понимающе кивает.

Очередной вопль и тишина. Так, а это уже хамство. Дежавю. Киваю собеседникам, встаю из-за стола и направляюсь к скандалистам. Молчун не смог притушить конфликт — странно, очень странно. По пути начал оценивать обстановку… Еще страннее, или страньше.

— Сволочь, — ласково и громко обращаюсь к вычисленному главарю, — тебе нужны неприятности?

В зале настала полная тишина. Дуняша и Яр недоуменно смотрят на меня. Орал и скандалил совершенно другой тип. Этот вообще не возникал. Сидел и спокойно потягивал вино.

— Ты глухой? — Я продолжаю домогаться слегка растерянного главаря. — Твой подручный назвал мою сестру сукой.

Молчание.

— Я дворянин и требую… — пытается вмешаться заводила.

— Заткни пасть, — прерываю я кудрявого крепыша. — Я спросил: ты глухой? — поинтересовался я у босса компашки.

— Я — барон…

— Мне плевать, кто ты. — Борзеть — так по полной программе. — Теперь вижу, что не глухой. Собирай своих орлов и выметайся отсюда.

В воцарившейся тишине мои слова, наверно, были слышны и на улице. Босс начал медленно багроветь. Яростное лицо кудряша.

— Твоя сестра служанка, так и ты простолюдин, — встрял громила, сидевший по правую руку от босса. — Стал охотником — и теперь считаешь себя ровней благородным?

Море презрения в голосе. Боже, я смят и раздавлен.

— Давно на конюшне не пороли, — продолжает разговорчивый наш.

— Считаю ниже своего достоинства, — начал я, — обсуждать с невежами, сидящими за этим столом, тонкости ринийского соглашения. Особенно с теми, по чьим лицам и манерам видно, что их матери не отличались порядочностью и честью.

Бинго. Заведенный кудряш бросается на меня с кинжалом. Наивный албанец. Захват, рычаг наружу — и мой нож пришпиливает плечо данного организма к столу. Рыпнувшийся громила получает полусжатым кулаком в горло. Оставшихся двоих Яр без лишних разговоров стучит головками друг о друга. Поднявшегося босса открытой ладонью в лицо швыряю на пол. Шаг вперед — и моя нога удобно устраивается у него на груди.

— Нет, наверно, ты все-таки глухой. Сказано же было: уходите отсюда.

Прерываюсь на секунду и ударом в висок обрываю вой кудряша. Мешает, однако.