Уже утром, встав за час до отъезда, я с каким-то внутренним удовлетворением вспомнил ночные события. Все удалось прекрасно. Гномов, которые жили не в домах-крепостях, а в обычных арендованных домах, мы устранили быстро, попутно узнав много нового о том, кому же в правящей верхушке Подгорного королевства я так не угодил. Тот факт, что старейшины гномов всерьез настроены избавиться от меня как от потенциальной опасности для своих доходов, очень меня обеспокоил. И хотя исполнители мало что знали об их планах, но и того, что они рассказали, оказалось достаточным, чтобы понять – и в гномьем королевстве мною будут манипулировать, как пешкой. Слишком явная угроза от меня и моего хозяйства стала исходить, чтобы старейшины остались равнодушными. Уже одно то, что они послали в город гномов для найма убийц по мою душу, говорило о серьезности их намерений.

Также удалось подчистить обиталище банды Морта, куда мы нагрянули после визитов к гномам-посредникам. Самого предводителя мы, к сожалению, не застали, но его помощников, а также два десятка бойцов положили на месте. Договорившись с гвардейцами, что Рон приедет за ними через пару месяцев и заберет всех к нам, я поблагодарил их за помощь и раздал свои последние деньги в качестве подъемных.

Успешно была подброшена и предсмертная записка Алана. Рон пронаблюдал, как из открывшейся двери дома одного из членов его гильдии выглянул человек и, с удивлением оглядевшись по сторонам, увидел оставленную невесть кем у порога окровавленную тряпицу. Ему хватило одного взгляда на нее, чтобы помрачнеть и скрыться в доме. Нубиец не стал ждать дальнейшего развития событий, но, со слов Алана, я знал, что виконта можно было гарантированно считать покойником, гильдия таких вещей не прощала.

Так что в общем и целом последние сутки оказались самыми плодотворными со дня моего появления в столице.

– Максимильян, я провожу тебя, – заспанно сказала мне Агнесса, которая почувствовала, как я встал с постели.

– Спи, Агнесса, – я заставил себя подойти и поцеловать ее, – незачем тебе подниматься в такую рань.

– Хорошо, любимый, возвращайся ко мне скорее, – она прикрыла глаза и не увидела, как при слове «любимый» у меня изменилось лицо и сжались кулаки.

– Да, конечно, – уже ровным голосом сказал я, выходя из комнаты.

Возле ворот нас уже ждали. Я с отвращением скривился при виде трех священников, которые с гордым видом восседали на своих лошадях, и десятка паладинов в полном боевом облачении.

– Мы вас заждались, барон, – с неудовольствием произнес один из них, когда я, зевая, вышел им навстречу.

– Это ваши трудности. – Еще один зевок и вытаращенные глаза священников. – Напоминаю, это вы напросились ко мне, а не наоборот.

Я оглянулся в поисках своих телохранителей и отметил, что они уже ведут наших коней.

– Тогда еще одна формальность, – заявил один из священников, которые явно были главными в этой компании, – командовать отрядом поручено мне.

– Да как угодно, это без проблем, – снова зевнул я, вызвав своим безмятежным ответом очередной приступ изумления, причем теперь уже не только священников и паладинов, но и Рона с шаманом, которые подвели коней.

– Отлично, – довольный священник надулся от гордости.

Я спокойно сел на коня и дал знак телохранителям пристроиться с боков. Они недоуменно переглянулись, но послушались.

Прошло десять минут. В отряде стали проявляться признаки нетерпения, а один из паладинов подъехал ко мне с вопросом, почему мы стоим.

– А чего вы это у меня спрашиваете? – посмотрел я на него, как на бестолкового, и ткнул пальцем в сторону священника. – У нашего отряда вон тот святой отец командир, у него и интересуйтесь. Куда он скажет, туда мы и поедем.

Нубиец и шаман побагровели и сдавленно закашлялись, стараясь удержаться от смеха, паладины же направились к своему «командиру».

– Барон, почему мы не трогаемся? – со злостью прошипел он, подъехав ко мне.

– Так вы командир, вот и ведите отряд. – Я был спокоен, это его и взбесило.

– Как я поведу их, если не знаю дороги?! – забрызгал он слюнями.

– Ну а мне-то что за дело, вы же командир, вот и командуйте.

Я опять зевнул.

– Барон, это уже саботаж! – все больше распалялся священник. – Я сейчас отправлю весть брату Антонию, и вам не поздоровится!

– И что вы ему напишете? – поинтересовался я. – Что я не еду туда, куда вы меня ведете, потому что я не знаю, куда вы хотите попасть?

– Вы едете к себе в имение, мы следуем за вами!! Что может быть в этом непонятного? – взорвался он.

– Вот! – я выставил указательный палец и воздел его к небу. – Вот вы сами все и сказали, преподобный. Я еду к себе в имение, а вы всего лишь следуете за мной. И советую вам не забывать об этом.

Оставив взбешенного священника, который принялся грозить моей спине различными карами, я кивнул друзьям и направил лошадь по дороге к городским воротам. Оглянувшись минут через десять, я увидел, как отряд ордена потянулся за мной.