– Радуйся, что всего лишь кольчугу помяли, а не выпотрошили, как тех, что наемники с собой забрали.

– Предлагаю начать, пока не стемнело, – шаман тяжело поднялся, – а то и до завтрашнего дня не управимся.

– Тяжеленные-то какие. – Рон подхватил за ноги одного из паладинов и поволок его к пятерке выживших после нападения лошадей, которые не разбежались, а остались стоять, позволив нам их стреножить. – Соберем их всех в одну кучу, потом привяжем за ноги к лошадям и оттащим в лес, – предложил он, возвращаясь. – Не на своем же горбу этих кабанов таскать.

– Стой, сначала обыщем преподобных, – заявил я и направился к трупам, кряхтя и припадая на ушибленную ногу. Служителей Единого – а вернее, клевретов брата Антония, – которые полегли при первом же залпе, наемники по моей просьбе не тронули, но паладинов ободрали чуть не до исподнего, забрав всю броню, оружие и припасы полегшего отряда.

Ничего интересного в карманах святош мне обнаружить не удалось, поэтому забрал у них только довольно тугие кошели с золотом. «Зачем, интересно, им золото понадобилось, если они собирались смирение и воздержание проповедовать? – хмыкнул я, оттаскивая трупы к куче Рона. – Разве только если подкупать кого-то…»

Слова Загияла оказались пророческими: на то, чтобы найти подходящую яму, образовавшуюся после падения огромного сухого дерева, перетаскать в нее все трупы и засыпать общую могилу, нам понадобилась вся ночь и часть утра. Вымотанные до предела, мы сумели только отойти подальше, повалиться на траву и вырубиться мертвым сном. Проснулись только к полудню следующего дня.

– Наконец-то можно ехать спокойно, без того, чтобы постоянно следить за своим языком, – облегченно вздохнул нубиец. – Надоели мне эти святоши – сил нет.

– Надоесть-то они, конечно, надоели, но вот священника в поселке надо будет завести. – Я задумчиво поскреб подбородок. – Старосты уже достали меня своим нытьем, мол, некому нормально повенчать молодых, новорожденных покрестить, не говоря уже о том, чтобы отпеть умерших. Сами они, видите ли, не успевают всем этим заниматься.

– А гномам как это объяснишь? – удивился Рон после моих слов, он знал мое истинное отношение к религии.

– Что возложили на одного из поселенцев обязанности священника, вот и все, – отмахнулся я. – Тут главное – нужную кандидатуру подобрать. Чтобы фанатиком не был, глупостей не делал, ну, и не стучал без моего ведома, куда надо и не надо.

– Ну так забери того, помнишь… – нубиец прищурился, вспоминая имя, – во, брата Августа из соседней деревни, его еще Марта боготворила.

– Тогда надо бы и деревню свою забрать, заодно и обещание выполню, которое дружине и Штырю давал…

Я сощурился, когда последние лучи закатного солнца ярко сверкнули красным, прежде чем исчезнуть за горизонтом.

– Давно пора, – поддакнул нубиец, – там такие женщины были – закачаешься!

– Все бы тебе бабы, – не преминул подколоть Рона молчавший до того шаман.

– Тебе-то, старик, этого не понять, – сразу окрысился Рон, и между телохранителями завязалась перепалка.

Я отметил, что Загиял стал настолько хорошо говорить на шаморском, что даже его неисправимый акцент теперь почти не чувствовался.

«Пожалуй, действительно пора вернуть себе деревню, – подумал я. – Как только осуществлю первую сделку и отправлю герцогу долю с прибыли, так сразу и попрошу вернуть мне селение. Получив деньги от совместного производства, да еще и хорошие, герцог вряд ли станет упираться».

Отделавшись от сковывавшего нас отряда, мы сразу же повернули назад и по уже знакомой дороге двинулись к заранее оговоренному месту встречи, к тому самому тайному входу в подземелье, из которого мы вышли, когда направлялись в столицу. По договоренности с гномами, один из воинов должен был ждать нас там каждый первый день новой недели.

Гном был на месте, опознание затруднений не вызвало, поэтому путь назад в поселок прошел быстро и без каких-либо серьезных разговоров. Провожатый был нам почти незнаком, вследствие чего мы ограничились только обсуждением столичных нравов и кухни.

Мое возвращение в поселок, однако, оказалось не таким будничным, как обычно. Если прежде я просто выходил из пещеры, спокойно отправлялся по своим делам и на меня мало кто, кроме старейшин, обращал внимание, то в этот раз тихо проскользнуть к дому не удалось.

Прежде всего с нами завязали обстоятельный разговор гномы, охранявшие вход в тоннель, ведущий к выходу в деревню. Заметив, как один из них «незаметно» смылся, я понял – дело нечисто. То же самое с точностью повторилось на посту, расположенном у входных ворот. Гномы, хитро глядя на меня, все время старательно вырастали у меня на пути и задавали кучу вопросов. Чтобы не обижать их, приходилось все время останавливаться и отвечать. Потом они чуть ли не силой затащили меня в свою комнату отдыха и принялись требовать, чтобы я с ними пообедал. Я сразу понял, что в поселке что-то затевается, а воинам дан приказ любым способом меня задержать, поэтому не стал их подставлять и сдался, вместе с телохранителями присев за их стол. Вырваться от них мне удалость только через два часа.