Увидев его, виконт слегка напрягся.

– Откуда вы появились, барон? – нервно воскликнул он, наблюдая за тем, как я перебрасываю кошель из одной руки в другую, а тот издает приятные уху звуки. – Деньгами сорите, как песком.

– Заметили, что я ни разу не спросил вас о вашем нанимателе? – Я пропустил его замечание мимо ушей.

– Я бы и не ответил вам, даже под угрозой смерти, – виконт пожал плечами.

– Мне нравится ваше отношение к заказчику. – Я улыбнулся. – Но дело в том, что я мог бы оплатить работу благородного дворянина, который возмущен дерзким поведением некоего человека… – я снова подбросил кошель в руке, отметив, что глаза виконта следят за его движением, – совершенно случайно оказавшегося тем, кто нанял вас убить меня, – закончил я фразу.

Виконт оторвал глаза от кошеля и посмотрел на меня.

– Максимум, что я смог, – это подыскать такого оскорбленного дворянина, – произнес он после секундного раздумья.

– Жаль. – Я тяжело вздохнул и переправил кошелек снова себе за пазуху. – Очень жаль. Потому что такого дворянина я и сам могу найти.

– Давайте деньги, барон, – хрипло произнес виконт, – я найду нужных людей, пусть и не благородного происхождения.

– Детали меня не волнуют, – отмахнулся я. – Что ж, тогда до встречи на балу?

– Думаю, с первым делом я управлюсь до бала. – Виконт снова стал собран.

– Рад иметь дело с таким разумным человеком. – Я поклонился ему и получил ответный поклон.

«Нужно будет его убрать после всего. – Я вышел из комнаты со стойким чувством, что от этого человека следует избавиться, и чем раньше, тем лучше. – Пусть закончит первое порученное дело, а потом проблему виконта придется решать радикально».

Несмотря на явно светящийся в глазах телохранителей вопрос, я не стал ничего рассказывать и приказал ехать домой. На сегодня все дела закончились.

Со времени разговора с Бернаром прошло три дня, за которые меня дважды пытались убить. Сначала на мой экипаж напали, на этот раз шестеро неизвестных, которых прикрывали трое лучников. Поручив шаману взять на себя стрелков, мы с нубийцем разобрались с мечниками. Удалось не только взять одного из них живым, но и разговорить парня. Все оказалось прозаично: нанимателем был благородный господин, заплативший золотом, но его лица никто не видел.

Во второй раз в пищу, которую готовили на общей кухне, подсыпали яд, но поскольку шаман всегда проверял еду, то и эта попытка успехом не увенчалась. Поймав служанку, которая хотела нас отравить, мы отдали девицу в руки Агнессе. Посмотрев на ее лицо, я здорово не позавидовал отравительнице, польстившейся на левый заработок. Выяснилось, что одна знакомая, с которой та встречалась в лавке, где покупала продукты, попросила ее об услуге, подкрепив просьбу десятком золотых. Знакомую эту мы так и не нашли. В итоге я сделал для себя полезный вывод: можно делать все, что угодно, лишь бы не поймали.

«Бернар устранил уже пятерых из оставшихся восьми ухажеров, – раздумывал я, когда мы ехали на первый королевский бал, открывавший череду праздников, – нужно будет закончить с ним до отъезда. Рон отследил всех, с кем он в эти дни контактировал, их ликвидируем сразу же после него».

Люди вокруг были возбуждены и веселы, витрины лавок на центральных улицах цветасто украшены, на площадях расположилось множество пестрых шатров и фургонов бродячих циркачей и актеров – в общем, столица готовилась к торжествам. Указом короля первый день праздника был объявлен выходным, работать дозволялось только тем, кто обеспечивал веселящийся люд всем необходимым. Сотни торговцев со сладостями, безделушками и украшениями, выложенными на лотках, рассекали толпы горожан, во все горло рекламируя свой товар. Счастливые зеваки то задерживались возле одних комедиантов, то перетекали от одной площадки к другой.

Ехать в такой толчее было очень трудно, поэтому мы постарались как можно быстрее выбраться на улицу, которую власти специально предназначили только для экипажей аристократов, направлявшихся во дворец.

Когда мы наконец выбрались на нее, поехали быстрее, правда, приходилось иногда останавливаться и пропускать вперед экипажи каких-то важных особ, спешивших во дворец в окружении свиты королевских гвардейцев.

Я тупо пялился в окно, мыслей особых не было, взгляд скользил по зданиям, которые по мере приближения к королевской резиденции становились все величественнее и богаче. В этот раз никаких черных входов не было, ремонтные работы конечно же к такой торжественной дате были полностью завершены, и все вокруг блестело и сверкало. Чистенькие, новенькие строения были украшены не только невесть откуда взявшимися в это время года гирляндами цветов, но и художественными полотнами, изображающими славные деяния его величества.

«Не сильно что-то наше величество и прославилось, – хмыкнул я про себя, рассматривая картины, – всего и заслуг – пара подавленных крестьянских восстаний. Да и то, похоже, принял в этом участие под самый конец, чтобы художникам было что потом нарисовать для праздника».

С такими крамольными мыслями я выгрузился из кареты и отпустил Рона с Загиялом. Вряд ли кто-то попытается прикончить меня на королевском балу, гораздо проще и дешевле было продолжать попытки с ядами и лучниками.

– Барон, мое почтение, – раздался рядом незнакомый голос.

Я оглянулся и вежливо раскланялся с незнакомым мужчиной, которого вела под руку весьма расфуфыренная дама. «Подкаблучник показывает жене, с кем он знаком», – догадался я и подыграл незнакомцу, обменявшись с ним несколькими репликами о погоде и празднике. Дама милостиво на меня посмотрела, затем, увидев кого-то из значительных персон, шикнула на мужа. Он скорбно на меня посмотрел и, извинившись, был увлечен своей супругой, которая, как ледокол, прокладывала путь к своей цели. За нею семенил бедный муж, стараясь поспеть и не споткнуться.