Шрифт:
После ланча объявился негритенок. Он уже прошмыгнул мимо стойки к лестнице, когда я окликнул его:
Подойди-ка сюда, — сказал я. — Ты куда направляешься?
— Туда, где искусы.
— А что ты там читаешь?
— Книжку этого… мистера Гогена. Послушайте, я не делаю ничего плохого. Не рисую на ней ничего, не пишу… Можете проверить.
— Я знаю, что ты не делаешь ничего плохого. Слушай, если тебе так нравится этот альбом, то почему бы тебе не взять его на дом? У тебя есть читательский билет?
— Нет, сэр. Я ничего не брал, честное слово.
— Да нет же! Ты не понял. Читательский билет — это документ, который позволяет читателю забирать книги на дом. Если у тебя есть читательский билет, то тебе не придется ходить сюда каждый день. Ты в школу ходишь?
— Да, сэр. Школа на Миллер-стрит. Но сейчас лето, и у нас каникулы. Я не прогуливаю, честное слово. Я не должен быть в школе.
— Знаю. Послушай: поскольку ты школьник, то можешь завести себе читательский билет. И возьмешь книгу домой.
— Зачем вы уговариваете меня забрать ее домой? Там ее кто-нибудь испортит.
— Ну… ты можешь спрятать ее… запереть в ящике стола…
— Скажите, — спросил мальчишка, украдкой поглядывая на меня, — почему вы не разрешаете мне приходить сюда?
— Я этого не говорил.
— Мне нравится здесь. Я люблю лестницу.
— Я тоже. Но дело в том, что однажды твою книжку могут забрать другие читатели.
Он улыбнулся:
— Не волнуйтесь. Пока ведь ее никто не забрал? — И мальчуган помчался вверх по лестнице.
Ну и запарился я в тот день! Когда я уходил с работы, рубашка буквально прилипла к спине, хотя было совсем не жарко. Сев в машину, я раскрыл чемодан, забрался на заднее сиденье и, согнувшись в три погибели, переоделся в чистую рубашку, чтобы при въезде в Шорт-Хиллз походить на человека, который решил заехать к себе домой во время перерыва. Я влился в поток на Вашингтон-стрит, но никак не мог занять себя мыслями об отпуске; более того, я не мог сосредоточиться и на дороге: резко брал с места, заезжал на «зебру», задерживал движение перед светофором, раздражая и водителей, и пешеходов. Заботило меня только одно: что, если этот брыластый старик заявится в библиотеку, пока меня там не будет, и заберет любимую книгу негритенка? Меня наверняка отстранят от новой должности, да и от старой тоже. Господи, так что же я нервничаю? Я ведь не собираюсь проторчать в библиотеке всю жизнь?!
5
— Рон женится! — встретила меня радостным визгом на пороге Джулия. — Рон женится!
— Прямо сейчас? — спросил я.
— В День Труда! Он женится на Гарриет, он женится на Гарриет, — гнусаво принялась распевать она на мотив ритмичной песенки, под которую девчонки прыгают через скакалку. — Я буду свояченицей!
— Привет! — показалась Бренда. — Я скоро буду свояченицей.
— Я уже знаю. Когда это он умудрился?
— Рон объявил нам о свадьбе сегодня за обедом. Он разговаривал с ней вчера вечером по телефону целых сорок минут. Гарриет прилетает на следующей неделе. Свадьба будет грандиозной. Родители прямо порхают по дому: они должны все приготовить за два дня. Да, и еще — папа берет Рона в свой бизнес. Для начала он положил ему двести долларов в неделю, а там уж все зависит от самого Рона. Испытательный срок продлится до октября.
— А мне казалось, что Рон хочет стать учителем физкультуры…
— Хотел. Но сейчас у него появятся новые обязанности…
За обедом Рон раскрыл, в чем будут заключаться эти обязанности, и обрисовал свои планы на будущее:
— Мы хотим обзавестись ребенком, — сказал он, к вящему удовольствию миссис Патимкин, — и когда ему исполнится полгода, я выложу перед ним в ряд баскетбольный, футбольный и бейсбольный мячи. А потом посмотрю, какой мяч он выберет — и мы полностью сконцентрируемся на этом виде спорта.
— А если ему не понравится ни один из мячей? — спросила Бренда.
— Не смешите меня, юная леди! — осадила дочку миссис Патимкин.
— А я буду тетей! — пропела Джулия и показала Бренде язык.
— Когда приезжает Гарриет? — спросил мистер Патимкин, еле выговорив фразу, поскольку рот его был набит картошкой.
— Через неделю — если отсчитывать со вчерашнего дня.
— Можно, она будет спать в моей комнате? — завопила Джулия. — Можно?
— Нет, она будет спать в комнате для гос… — начала было миссис Патимкин, но тут вспомнила про мое существование и, бросив на меня испепеляющий косой взгляд своих лиловых глаз, изменила свое решение: — Конечно, можно.
— В этот раз я действительно ел как птичка. После обеда мой чемодан отнесли — вернее, я сам его отнес — в комнату для гостей, которая располагалась на втором этаже как раз напротив комнаты Рона — рядом с комнатой Бренды. Она вызвалась показать мне дорогу.
— Лучше покажи мне твою кровать, Брен, — сказал я.
— Потом, — сказала она.
— Мы можем? Там, наверху?..
— Думаю, что да, — сказала Бренда. — Рон спит как убитый.
— А я смогу остаться у тебя на всю ночь?
— Не знаю.