– Эта поездка в Лондон пойдет нам на пользу. Пусть не придется походить по балам, зато мы повидаем леди Джерси. Франсис выложит нам все последние сплетни.

– Как вы с ней подружились, Роз? – выразила вслух свое удивление Антония.

– Твой дедушка, лорд Рэндольф, дружил с графом Джерси. Я познакомилась с ней на их свадьбе. Это было великолепное зрелище. Хотя она немного моложе меня, мы стали неразлучны, потому что у нас много общего. Мы абсолютно одинакового роста, и у нас обеих острые язычки. Если мы появляемся где-нибудь вдвоем, то способны терроризировать всех присутствующих. Она теперь тоже бабушка, а это доказывает, что с возрастом ум лишь становится острее.

Антония с мистером Бэрке весело переглянулись. Никто не подозревал, что, по мере того как мчался экипаж, закрепляющая колесо большая чугунная гайка постепенно отвинчивалась.

Брэдшоу гнал так бешено, что Роз для равновесия уперлась ногами в сиденье напротив.

– Брэдшоу, верно, думает, что он Дик-сатана. Антония рассмеялась:

– Ради Бога, кто такой Дик-сатана?

– Никогда не слыхала? Боже, какая же ты наивная деревенщина, милая. Он правит кембриджской почтовой каретой. У него еще дырка между передними зубами, и он плюет поразительно метко.

Антония, улыбаясь, недоверчиво сощурилась:

– Не такая я дурочка, чтобы верить всем твоим небылицам, Роз.

– Милая, это святая правда. Лорд Экерс подпилил себе передние зубы и заплатил Дику-сатане пятьдесят гиней, чтобы тот научил его плевать. В Лондоне эксцентрик на эксцентрике. Одно из новых увлечений – править каретой. Даже дамы одеваются под кучера и как извозчики ругаются на лошадей, которых в светских кругах теперь называют «скотиной».

Экипаж замедлил бег, и Брэдшоу въехал во двор придорожной гостиницы. Он соскочил на землю, а мистер Бэрке, открыв дверцу, спустился по ступенькам.

– Что-то неладно. Экипаж шатается, как пьяный лорд, – объявил Брэдшоу, твердой рукой держа за поводья взмокших лошадей.

– Ни черта удивительного. Гонишь, как сумасшедший, – осуждающе заметила через окно Роз.

Брэдшоу, страшно довольный, дотронулся до треуголки.

Мистер Бэрке сказал:

– Поезжай по двору, а я посмотрю.

Брэдшоу взобрался на козлы и проехал по двору гостиницы. Заднее колесо угрожающе вихлялось, а тяжелая железная гайка скатилась с конца оси на землю.

– Стой! Стой! – испуганно закричал мистер Бэрке. – Заднее колесо сейчас упадет!

Потрясенный Брэдшоу стал его осматривать.

– Вылетела чека. Черт побери, еще чуть-чуть – и сыграли бы в ящик!

Мистер Бэрке предложил дамам подкрепиться, пока на конюшне поставят новую гайку и чеку. Дамы и бровью не повели, услыхав о грозившей им опасности, и, выбравшись из кареты, отправились в гостиницу.

Хозяин гостиницы тихо выругался, когда Роз заказала китайского чаю, а Антония попросила сидра. Этот проклятый чай скоро станут пить вместо эля и спиртного, и тогда куда ему деваться?

Вошел мистер Бэрке и заказал маленькую кружку пива, подняв настроение хозяина. Однако сам господин Бэрке был хмур и озабочен.

– Два несчастных случая за два дня вызывают у меня подозрения, – тихо сказал он.

– Простое совпадение, – заметила Антония.

– На свете нет такой вещи, как совпадение, – усмехнулась Роз.

– Думаешь, кто-то умышленно хочет причинить нам вред? – шутливо спросила Антония.

– Нельзя исключать возможность, что кто-то пытается навредить Антони.

Антония недоверчиво заметила:

– Ты действительно считаешь, что кузен, о котором ты упоминала, отправится в такую даль, как Стоук, чтобы спереть чеку или подрезать подпругу? Возможно, он даже не знает о нашем существовании.

Роз и мистер Бэрке многозначительно переглянулись. Они не хотели встревожить Антонию тем, что могло оказаться лишь подозрением, и продолжали поездку в Лондон, избегая дальнейших разговоров.

Однако в ту ночь, когда Антония спала в своей постели на Керзон-стрит, она оказалась во власти ужасного кошмара. Ей приснилось, что, пока они были в Лондоне, кто-то убил ее брата. Она была потрясена. Ей было так же больно, как если бы она потеряла часть собственного тела, руку или ногу. Поспешив в Лэмб-холл, они обнаружили, что все принадлежавшее им перешло в собственность нового лорда Лэмба.

Им даже не разрешили ступить на свою землю, чтобы достойно похоронить Антони. Титулом, имением и собственностью завладел отвратительный кузен, который был тем более ужасен, что не имел лица.

Они с бабушкой лишились всего – мебели, одежды, даже памятных вещей. Они остались нищими, и их должны послать в богадельню. Кошмар был настолько реален и ужасен, что Антония, проснувшись, в страхе забилась под одеяло, думая, что это случилось на самом деле. Руки покрылись мурашками, ноги стали ледяными, будто она прошла босиком по глубокому снегу. Только на рассвете она уняла дрожь.