У Анджелы были в запасе пара мужчин, но что касалось полного отсутствия нравственных устоев, им было далеко до Берни. Именно это скрытое негодяйство и возбуждало ее. Угрызения совести ее не мучили, ибо она инстинктивно чувствовала, что они одного поля ягоды. Как знать, чего они могут достичь, объединив свои мозги, не говоря уж об остальных частях их падкой на утехи анатомии.

– Ладно, разденешь меня, – хихикнула она.

– За мной не станет, – пообещал он.

Анджела жила в отдельной комнате на четвертом этаже дома, снимаемого для театральной труппы. Пока она не подцепила никого с большими деньгами, места ей хватало, потому что там было два удобства: большая кровать и достаточно места для ее обширного гардероба.

Этой ночью Бернард особенно старался ублажить ее. Завтра все будет по-другому. Как только Ангельское Личико положит свой алчный глаз на Лэмб-холл и станет помирать от честолюбия, тогда уж ей придется доставлять ему удовольствие.

Следующим делом будет помахивать перед нею титулом леди Лэмб, и уж тогда-то она будет готова угодить любой его похоти. Опытными руками он поглаживал прелестный задик, натягивая ее на свой поднявшийся член. Предвкушение – половина удовольствия.

Они должны были отправиться в Стоук рано утром, потому что Анджеле надо было вернуться в Лондон к вечернему представлению. Хотя он дал ей поверить, что фаэтон принадлежит ему, он всего лишь арендовал его на день. Однако ехать в нем оказалось куда удобнее, чем в тряском почтовом дилижансе, так что он решил отныне разъезжать только таким образом.

Бернард медленно прокатил ее мимо Лэмб-холла, не осмеливаясь при свете дня свернуть на ведущую к дому аллею. Это никак не устраивало Анджелу. Не катить же в такую даль, чтобы просто упустить такую возможность.

Анджела не понимала, что ею манипулируют. Она согласилась с предложением Бернарда где-нибудь выше по реке взять напрокат плоскодонку. Откинувшись на корму, она наслаждалась прогулкой, а он толкал лодку шестом. Так потихоньку они шли вдоль берега, пока не достигли лодочной пристани Лэмб-холла.

С этой выгодной позиции им были хорошо видны красивый большой особняк из красного кирпича и в стороне, под величавыми старыми вязами, каретный двор и конюшня. К дому толстым бархатным ковром поднимался травяной газон. По деревьям и шпалерам вились глицинии и чайные розы. Анджела вздохнула, видя себя под вычурным зонтом, принимающей в саду своих друзей по театру.

Бернард затаил дыхание, увидев, что ворота каретного сарая распахнуты и экипажа там нет. Решив немного похвастаться, он намекнул на то, что наделал.

Анджела удивленно взглянула на него.

– С какой стати нужно было возиться с экипажем, когда то же самое можно проделать с паршивой лодкой? На дороге всегда найдется кто-нибудь, чтобы прийти на помощь, а если попадешь в беду в море, тебя ждет только холодная водяная могила.

Бернард был доволен тем, что хладнокровной расчетливостью Анджела не уступала ему. Их коварные мысли работали абсолютно синхронно. Он достал небольшую пилу и помахал ею в воздухе словно волшебной палочкой.

– Алле-гоп!

Он подогнал плоскодонку к паруснику, и они взобрались на борт. Оба не были знакомы с устройством небольшой яхты, но были легки на выдумку, обладали богатой фантазией и твердо решили навредить.

Когда Антония и Роз вернулись из Лондона, вредителей и след простыл.

– Надеюсь, что у Антони хватило ума взять счет за новую сбрую. Он может переслать его Уотсону и Голдману. Мне не терпится научить его, как извести опекуна и избавиться от него.

Адам Сэвидж подумывал о женитьбе. Ему тридцать два. Большинство мужчин его возраста хотя бы по разу были женаты. Среди правящего класса брани заключались, чтобы сохранить деньги, землю и титулы в руках знати. У Адама Сэвиджа ничего этого в прошлом не было, но теперь он намеревался вернуться в Англию и положить начало династии.

Ему нужна была особая жена: которая бы непринужденно держалась в обществе, могла принять самых высоких персон и в то же время хотя бы слегка привлекала его физически. Похоже, леди Лэмб идеально подходила к его требованиям. Она обладала холодной красотой, была воспитанна, и он полагал, что из нее получится великолепная хозяйка Эденвуда, которая поможет ему в осуществлении его политических амбиций.

Сэвиджа привлекала ее холодная английская красота, вызывая желание разбудить в ней чувственность, чтобы обе стороны получали физическое удовлетворение от брачного союза. Единственным недостатком, с его точки зрения, был ее возраст. С ней он не мог рассчитывать на большую семью, но ему было достаточно сына и наследника. Женившись на Еве, он сразу же заделает ей ребенка. В результате такой женитьбы он, само собой разумеется, станет уже не опекуном, а законным отцом ее детей, и он думал, что из него получится хороший, надежный отец.