Официант принес чай, и Анжу с Ханичайл жадно набросились на сандвичи с копченым лососем и пикулими, на лепешки с клубничным джемом и сливками и маленькие французские пирожные, хотя Анжу старалась вести непринужденную беседу, время от времени поглядывая на своих соседей.

Покончив с едой, она кончиком розового языка слизнула с губ сливки и открыто посмотрела на молодых людей, улыбнувшись им. Они радостно заулыбались в ответ.

Официант подал счет. Анжу просмотрела его, открыла сумочку и стала рыться в ней.

— О Боже, — воскликнула она, драматическим жестом хватаясь за сердце.

— Что случилось? — встревожилась Ханичайл.

— Кажется, я забыла дома кошелек. У меня нет ни единого су, чтобы оплатить счет, — ответила с невинным видом Анжу и бросила беспокойный взгляд на молодых людей.

Ханичайл охватил ужас. Она уже видела, как полицейский ведет их в наручниках через холл отеля, и представила себе месяцы, проведенные на кухне за мытьем посуды.

— Что же нам делать? — в отчаянии прошептала она.

И тут, как Анжу и предполагала, из-за соседнего столика поднялся светловолосый молодой человек.

— Простите меня, — сказал он, — но я невольно все слышал. Представляю, как вы неловко себя чувствуете. Пожалуйста, разрешите мне помочь вам.

Ханичайл смотрела на Анжу, улыбающуюся молодому человеку, и вдруг догадалась, что Анжу знала, что у нее нет денег. Это был план, и он сработал.

— Спаситель, — с восхищением в голосе произнесла Анжу. — Вот видишь, Ханичайл, все, что говорят об англичанах, оказывается правдой. Они настоящие джентльмены. Ты только посмотри, как изящно этот молодой человек предложил свою помощь двум девушкам в их несчастье. Я должна поблагодарить вас, месье…

— Ролл Фернесс и Арчи Брайтвелл, — представились молодые люди.

— Я Анжу д'Аранвиль Маунтджой, а это Ханичайл, — ответила Анжу, небрежно поведя рукой в сторону Ханичайл, которая в ужасе смотрела, как Ролл кладет пятифунтовую купюру на их счет.

— Маунтджой? — удивленно переспросил Арчи. — Вы состоите в родстве со старым графом?

— Это наш двоюродный дедушка, — с гордостью ответила Анжу. — А сейчас мы думаем наведаться в «Фортнум и Мейсон».

Она поднялась и, не глядя на молодых людей, оправила юбку.

И снова, как она и предполагала, Ролл и Арчи предложили сопровождать девушек в магазин. Когда они вышли из него часом позже, руки Анжу были полны коробок с шоколадом и цветами.

— Как тебе это удалось? — растерянно спросила Ханичайл, когда молодые люди подвезли их на такси к Маунтджой-Хаусу и распрощались.

— Легко, когда знаешь как, — ответила Анжу, рассмеявшись. — Тебе этого никогда не постичь, Ханичайл.

Лаура, откинувшись на мягком сиденье из дорогой кожи, наблюдала, как Бриджес ловко маневрировал в плотном потоке машин на улицах Лондона. Она заметила, что люди поворачивают головы, чтобы посмотреть на дорогую машину, и подумала, как сильно позавидовал бы ей Хаддон, увидев, что она едет по Лондону в дорогом «роллс-ройсе» с шофером, одетым в ливрею.

Сейчас она ясно отдавала себе отчет, что плохого было в Хаддоне: он не хотел любить хорошую и преданную женщину. Ему были нужны дорогие дома, машины, одежда. Он хотел иметь яхты и виллу на Барбадосе. Но что самое худшее, он знал, что сам никогда не заработает всего этого, так как очень ленив. Имея богатую жену, он мог нанять кого-то, чтобы управлять Фокстон-Ярдом, а сам одевался бы в дорогую одежду и изображал из себя хорошо известного тренера.

Лаура уже в сотый раз подумала о том, что прекрасно обойдется и без него. Тогда почему же, спрашивала она себя, так болит сердце?

— Уязвленная гордость, — отвечала на это ее бабушка Джинни. — Вот от чего ты страдаешь, моя девочка. И нет от этого лучшего лекарства, чем другой мужчина.

Лаура надеялась, что она права. В конце концов, уговаривала она себя, в поезде, разговаривая с Билли, она совсем не думала о Хаддоне. Да, Билли и в самом деле прекрасный человек. Как жаль, что она всю дорогу говорила только о себе и ничего не узнала о нем.

И правда жаль, потому что, по всей вероятности, она никогда с ним больше не увидится.

Бриджес свернул налево на Керзон-стрит, затем опять налево и въехал в большой, мощенный булыжником двор. Лаура посмотрела в окно машины на огромный дом.

— Господи, — прошептала она, когда швейцар распахнул дверцу. — Как бы мне хотелось, чтобы его увидела бабушка.

Джонсон поджидал ее на верхней площадке лестницы, а швейцар достал из багажника старый школьный чемодан и две сумки из коричневой бумаги.

— Полагаю, это не то, к чему вы привыкли, — сказала она швейцару.

Он бросил на нее удивленный взгляд, но даже не улыбнулся, так как слишком дорожил своей работой, да и Джонсон смотрел на них словно ястреб.