— Не сработало, — честно сказал я.

Вампир удивился, но ненадолго, — видимо, по жизни он все-таки был фаталистом, а потому долго грустить не стал. Кроме того, выяснилось, что у противника был заначен еще один козырь.

— А так?!! — выкрикнул он, резко выбрасывая вперед руку.

Внешнего эффекта действие не возымело. Я было решил, что попытка ушла в холостую, как в ту же секунду что-то невесомое и бесформенное мелькнуло у меня перед глазами. Благодаря одному только инстинкту я успел дернуться в сторону, но недостаточно резко: зацепило краешек локтя. Правая рука мгновенно отнялась, кинжал медленно полетел на землю, не давая мне шанса разобраться с новыми обстоятельствами, — а вампир кинулся вперед.

Пригнувшись и плавно перенеся вес с левой ноги на правую, тем самым уходя от молниеносного движения, я перехватил не успевший пролететь и двадцати сантиметров кинжал левой рукой и, на этот раз в полную силу, загнал его неприятелю в солнечное сплетение. Хрустнул ломающийся позвоночник, упало в пыль тяжелое тело. Удивительно, но вампир все еще был жив: непослушной рукой старался вытащить из раны кинжал. В плоть вошло не только лезвие, но и добрая половина рукояти, а он все равно боролся.

Видимо, значительная часть связанных с их племенем мифов — никакие не мифы. В том числе и страшилки об их невероятной живучести, хотя в возможность собрать себя по кусочкам после сжигания в каменной печи и нескольких лет погребения верилось по-прежнему слабо, — к счастью, проверять меня никто не заставлял.

Еще минута хриплого прерывистого дыхания и безнадежных попыток как следует ухватиться за рукоять — и вампир затих. Несколько секунд тишины, и его тело стало на глазах рассыпаться — не таять, не гореть, не проваливаться в Бездну, а рассыпаться. Сначала на крупные «куски», потом на более мелкие, — и так до тех пор, пока вампирья плоть не превратилась во что-то совершенно невесомое. Ее тут же унес ветер. На земле остались только одеяние и кинжал: и то и то — без малейших следов повреждений, а маленькая дырочка в середине балахона была почти незаметной.

Подобрав оружие, я быстро выбрался из переулка. Копаться в останках — или остатках? — я не стал.

Интересно, а в Туалоне это в порядке вещей? Я имею в виду — задержался в гостях дольше обычного, оказался на малолюдной улице в темное время суток… и все, недолго музыка играла?..

Гм… наверное, вряд ли: если подобное происходило слишком часто, вампиров бы сказкой не считали. И почему он именно за мной увязался? Я что, так беспомощно выгляжу, или тут что-то другое?..

Он говорил про какого-то торгаша, старого, кажется… Ролотек? С другими старыми торгашами я познакомиться не успел. А что ему от меня нужно?.. Тетрадь, конечно. Видимо все-таки обнаружил что-то интересное. Может, навестить его? Нет, и так проблем выше крыши, — а он, как-никак, инар. Да и мало ли кого мог иметь в виду сумасшедший вампир, хотя, скорей всего, он все же говорил о Ролотеке. Если вампира послал именно инар, остановится ли маг на одной неудачной попытке? Верится с трудом, — не стал бы он рисковать просто так. Зачем, зачем я зашел в его магазин?!

Ко времени, когда я оказался у дверей «Кролика», наконец дала знать о своем существовании моя правая рука. Движение причиняло боль, но, по крайней мере, я ее чувствовал. Теперь еще поесть, и можно будет строить планы СТРАШНОЙ мести…

Заказав у трактирщика ужин в комнату, я стал подниматься на второй этаж, не переставая разминать руку. Двигалась она уже вполне привычно, хотя любое шевеление отдавалось колючей болью, как будто ее на несколько мгновений помещали в крутой кипяток. Как только рука оказывалась неподвижна, боль сразу же пропадала, но я не малодушничал. С каждым разом «отдача» становилась чуть меньше.

Поднявшись наверх и сделав несколько шагов по коридору, я в удивлении остановился. Возле двери нашей комнаты, стояли два человека без груза интеллигентности на лицах. Я вспомнил: Мик называл такой народ «быками». Сходство и впрямь было поразительным: не хватало только рогов и того неповторимо-осмысленного выражения лица, которое появляется у быка, когда он видит перед собой что-нибудь пестрое и мельтешащее… Даже жаль, что у меня не было с собой подходящей тряпки, — а то можно было бы проверить…

— Мужики, а че эта вы здеся делаете? — очень глупым голосом спросил я, решив немного подурачиться за чужой счет. Надо было как-то завязать беседу. Нельзя же нападать на людей просто так: даже не сказав ни слова. Лучше всех в этом отношении были бандиты на Лигской дороге. Они честно предупреждали, что нападают, но на философствования время не тратили.

— Тикай отсюда, фуфел, папа сегодня добрый, бить не будет, — чуть растягивая слова, ответил один из «быков».

Я старательно закивал, делая вид, что проникся к «папе» уважением и нарываться на неприятности не намерен. Уже развернувшись назад и как будто бы начав спускаться по лестнице, я вдруг остановился, «вспомнив», что пришел не просто так.

— Так эта, а как же я тогда передам письмо-то? — я кивнул в сторону двери.

— Так ты сюда? — молчавший до этого верзила — несмотря на более массивную фигуру и необъятный по ширине лоб, явный лидер по уровню интеллекта в этой парочке, — внимательно на меня посмотрел, видимо, рассчитывая, может от меня исходить реальная угроза или «еще молоко на губах не обсохло». — И к кому?

— Откуда ж я знаю? — искренне удивился я. — Подошел на улице мужик какой-то в плаще, сказал, чтоб передал, гостиницу назвал и комнату. Монетку вручил се… медную то есть, я и согласился.