Даже Вонг-Кей ни о чем не догадался. Он во всем винил себя, решив, что у него наступил кризис среднего возраста, а потом взял да и покончил с собой, не дотянув до конца судебного процесса. Власть над синдикатом перешла к его старшему отпрыску — Билли Шену, нашему давнему основному информатору. Теперь мы вели Шена, а через него — крупнейшую из банд. Началась тотальная слежка за Триадами, произошло еще несколько крупных арестов. Билли оставался на свободе, помогал рушить собственную империю.

Другие боссы решили урвать по куску от умирающего синдиката Вонг-Кея. Все новые стервятники приходили на места тех, кого мы уже убрали, но ни один из них не добился такой абсолютной власти, какой обладал Вонг-Кей.

Работа продолжалась. С каждым новым выполненным заданием крепла моя вера в себя. Я стала пионером нового вида полицейского расследования, изобрела компьютерные программы, позволявшие рассмотреть, что называется, под микроскопом все недостатки характера даже самой сложной личности. Изучала свидетельские показания, выявляла страхи, фантазии, которым индивидуум предается, когда мастурбирует; веб-сайты, посещенные объектом за последние десять лет жизни, стиль одежды, любовные интрижки, списки друзей, мечты и планы.

Одним из моих любимых стало дело о «виртуальном уничтожении» крупного банкира, который десятилетиями отмывал деньги и сбывал краденые произведения искусства. Звали его Роберт Роксборо.

Как и в деле Вонг-Кея, начали мы со сбора информации. Тош и Митито устроились на работу в художественную галерею одного португальского филантропа, а тем временем телефоны всех работников Роксборо и членов его семьи были поставлены на прослушку; проституток, с которыми он развлекался, тщательно допросили. Накопленные сведения я загрузила в программу-матрицу, проанализировала и пришла к выводу: Роксборо — крепкий орешек. Воздействовать пришлось не на ум, а на подсознание.

Я устроила так, чтобы на каждую картину в частной галерее Роксборо нанесли мазок ароматического вещества, выделенного из потовых желез собаки и смешанного с человеческими феромонами. Десять недель подряд Роксборо буквально преследовала наша натасканная собака. Шерсть которой мы пропитали тем же самым веществом. Клиент перестал гулять по паркам, даже на улицу выйти боялся, но от запаха деться никуда не мог — стоило ему переступить порог галереи, как он начинал задыхаться. В то же время он дико возбуждался: смотрел на картину Пуссена, [7] Поллока [8] или другого одаренного художника, и у него вставал с нечеловеческой силой.

К концу десятой недели объект уже не знал, что ему делать: трахать картины или подбирать бродячих собак.

У Роксборо развилась фобия — боязнь живописи. Он перестал красть картины и вышел из игры.

Потом наш агент стянул у него бумажник, который я пропитала эссенцией из гниющих червей и разлагающейся плоти человеческих трупов. Превосходное сочетание «ароматов» намертво въелось в банкноты и кредитки, а бумажник вернулся к владельцу менее чем через двадцать минут после похищения.

Запашок был слабенький, но не почувствовать его Роксборо не мог: очень скоро деньги стали ассоциироваться у него со смертью и тлением.

Наконец, Роксборо арестовали — доказательств его преступлений к тому времени скопилось достаточно. Но мы на этом не остановились, нет. Мы решили обломать ему кайф от самой жизни.

Затем наше внимание обратилось к Восточной Европе. Тамошние олигархи делились на четыре основные группировки, связанные общими интересами (несмотря на этнические различия). Бандиты блюли перемирие, изредка нарушаемое заказными убийствами — такой у них был худой мир, и они его бережно хранили.

А мы взяли и изнасиловали дочку одного из гангстеров.

«Изнасиловали», само собой, не по-настоящему. Просто заплатили Ане (той самой бандитской дочке) миллион долларов, чтобы она рассказала папе сказку, будто ее пустила по кругу дюжина «братков». Сама девушка после бежала в Миннесоту, где начала новую жизнь.

Аню и правда насиловали, насиловали жестоко и много лет подряд; ей не единожды приходилось лечиться от гонореи. Так папочка воспитывал дочку. Но, узнав, что дочурку изнасиловали «братки», Григорий Валентинов пришел в ярость. Надругались над его первенцем! Тут появилось официальное доказательство, что за преступлением стоит лидер группировки «В», который сам же в нем и участвовал. Валентинов взялся за оружие. Началась война, и группировка «В» перестала существовать.

Затем в группировке «С» прошел слух: якобы Валентинов стучит на них в ФБР. Валентинова постигла жестокая смерть.

Война между бандами длилась полгода. Группировка «D» решила нагреть на этом руки, ко мы к тому времени за ними плотно следили — информации хватило, чтобы составить стройную картину их преступлений. Пошла волна арестов, и век олигархов прервался.

К 2055 году в Восточной Европе повсеместно распространилась демократия, и воцарился мир. Албания, благодаря достижениям в нанотехнологиях и современной архитектуре, стала образцом процветающей державы.