— Я совсем не знала, к чему готовиться. Думала, может, меня выпотрошат, обезглавят или запытают на дыбе. И уж совсем не ожидала, что меня и других девочек, достигших совершеннолетия, накормят и напоют вином. Дворцом владели гиганты — невероятно красивые мужчины й женщины. Они велели нам петь и танцевать, а мы повиновались. Затем султан подозвал к себе одну девушку (а всего нас было около сотни), разделся сам и стал любоваться ее прелестями.

Гера замолкает. Затем…

— Девушек на Гекубе выращивают только за тем, чтобы лишить девственности. Это ни для кого не секрет. А правители планеты — роботы-доппельгангеры — крупнее обычного человека во всех отношениях. Когда ту девушку изнасиловали, она истекла кровью и умерла. Мы поняли: та же участь ожидает всех нас.

— О той ночи зла больше рассказывать не стану. Скажу только: я выжила. Очнулась под завалом из мертвых тел, ползком выбралась из дворца и спряталась в холмах. А однажды мне повезло угнать звездолет, который будто нарочно подготовили для дальнего космического путешествия. Познания в астрономии помогли мне выбраться к звездам, и через полтора года меня подобрал пиратский корабль. Теперь я здесь.

Гера поднимает бокал.

— Тост.

Свои бокалы, кружки поднимаем и мы.

— За Наоми, за Клару, за Шиву — за всех девушек на Гекубе. За моих сестер!

Мы эхом, на пределе сил повторяем:

— За твоих сестер!!!

Лена бледнеет, ее всю трясет.

— Неужели, — шепчет она, — мы допустили подобное?

Рассказывается еще история. Иллирийцы танцуют для нас, мекенийцы с необычайным умением ставят кукольный спектакль. Стая лоперов изображает охоту.

Лена с силой ударяет по столу кружкой. Все оборачиваются.

— А вот моя история, — произносит она.

— У меня есть сын, любить которого я не могу. Эти слова вызывают в зале ропот.

— Вы скажете «ну и что?», — продолжает Лена. — По сравнению тем, что пережили другие. Я знаю о ваших страданиях. Многих моих друзей отправили в тюрьму по нелепым обвинениям, и они провели остаток жизни в камерах, где не могли даже встать в полный рост, такой низкий там был потолок. Им отказали в защите и правосудии. Почему? Да просто так. Их лишили жизни не в наказание, не в порядке упреждающей меры. Бывает, система проглатывает человека, не заметив и не выплюнув потом костей.

Обо всем этом я знаю, и… не могу любить своего сына. Потому мое сердце болит, умирает.

Я не любила даже отца своего ребенка. Жила для себя, а сын Питер больше века провел в состоянии замороженного эмбриона. Когда он родился, у меня в жизни начался тяжелый период: целый год я пролежала в больнице и еще четыре восстанавливалась дома. Питера без меня растили посторонние женщины, и растили неплохо. Когда же я вновь смогла быть ему матерью, то постаралась любить его. Я очень сильно старалась. На его одиннадцатый день рождения мы танцевали с ним на площади святого Марка в Венеции, на Земле. Специально для нас играл оркестр в кафе «У Флориана». Волосы у Питера соломенные, и веснушки — как у меня. Он рос очень серьезным мальчиком, прилежно учился. Но вырос злым. Однажды содрал с соседской кошки шкуру. Позднее стал выпивать, а точнее — спиваться. Подсел на наркотики. Внешне повзрослел, но в душе остался мальчишкой: издевался над друзьями как мог. В этом мы с ним разнились. Да меня тогда рядом с сыном и не было — я занималась политикой, отвечала за великие изменения в обществе.

Я создавала «Хеймдалль».

По залу вновь прокатывается волна шепотков — на этот раз удивленных.

— Я была политиком и пионером движения космической колонизации. Питер шел во второй волне колонистов; его экспедиционная группа высадилась на Меконие, пустынной планете, где царило отчаяние. Ее так толком и не освоили. Питер тогда еще оставался сравнительно молодым… и амбициозным. Он убил избранного президента своей колонии, захватил власть. Я же в то время занимала пост Первого Президента всего человечества. Меня звали Забар.

Шепотки разом стихают. В воздухе над головами у собравшихся будто повис невидимый меч.

— Меня много в чем обвиняют, но задумайтесь: нас тогда вели мечты. Моей первой планетой стала Надежда. Я пыталась уподобить ее раю земному, и мне это почти удалось… Но меня лишили всего — за хладнокровное убийство, если называть вещи своими именами. Я прошла через процедуру, которую сама же некогда изобрела, введя потом в действие: мне поджарили мозг, перестроили характер и личность. Сделали из меня дурочку, разбитую женщину. А Питер тем временем поднимался все выше по лестнице власти.

Знаю, на мне много грехов, но… но… — Лена вытирает слезы. — Что за Вселенную мы создали, если в ней мать не может быть с сыном?!

Я путешествовала по космосу, а Питер расширял границы Империи. Собрав огромную безжалостную армию, он двинулся домой — покорять Землю. Много лет он провел в пути на околосветовой скорости. Однажды мы пересеклись, и я едва узнала его — обаятельного, но холодного, самодовольного диктатора. Мы много времени провели вместе, и мне стало ясно, как Питер презирает женщин. Воспитать его так и не удалось.