Великан протягивает руку.

Из– за его спины раздаётся пронзительный скрежет. Нирайвена сшибает с ног, несёт через залу, ударяет в стену. Куб с обрывком цепочки остаётся в руке великана.

Великан поворачивается к плите и хлопком вгоняет кристалл и куб в щели. Над плитой вспыхивает и начинает расти радужное пятнышко тусклого света.

Великан оборачивается. Черный Глава, пошатываясь, встаёт на ноги. Его рука поднята и направлена на Лурайяну.

Великан закрывает её собой, чуть вздрагивает от удара, скользит к Главе. Глава, толкнувшись от пола, начинает взлетать. Великан прыгает, летит, хватает Главу за ноги, падает. Коснувшись пола, великан с хохотом раскручивает Главу и швыряет к плите.

Глава с рёвом проноситься мимо Лурайяны и исчезает в разгорающейся над плитой свернувшейся в клубок радуге.

Великан на мгновение застывает и окидывает залу взглядом. Смотрит на поднимающегося на ноги Нирайвена…

…на застывшую у плиты Лурайяну…

на Рырл, рубящуюся в дверях. Рырл, почувствовав его взгляд, отскакивает на шаг и оборачивается.

Взгляд великана на один миг задерживается на ней. Потом великан разбегается и прыгает в радугу.

И зал становиться пустым.

Пустота, которая пугалась присутствия великана, возвращается и начинает заполнять Лурайяну.

Жить больше не хочется. Жить становиться незачем.

Сквозь пустоту, чуть колыхнув её, проходит рёв. Ему вторит пронзительный крик, останавливающий приход пустоты.

Рырл, отбросив секиру, бежит к сжимающемуся кокону радуги.

Нирайвен, прихрамывая, бежит к Лурайяне.

Рырл прыгает. Её тело в полёте дергается от врезающихся в него арбалетных стрел, долетает до радуги и исчезает в нём.

Ворвавшиеся в зал арбалетчики нацеливают арбалеты на Нирайвена. Хлопают тетивы. Нирайвен вздрагивает на ходу, замедляет бег.

Его глаза находят её глаза. В его взгляде – мольба.

Она решается.

Она шагает навстречу ему, ловит его падающее тело и тратит один миг времени, чтобы взглянуть в его сверкающие глаза.

Потом она крепко обнимает его, чувствуя, как торчащий из его груди наконечник впивается в её грудь. Она собирает остаток сил и делает прыжок.

Перед тем, они касаются радуги, она успевает подумать, что все получилось так, как она хотела.

Она захотела умереть, и у неё это получилось.

Моя левая рука нащупала рычаг. Я заставил непослушную руку, ещё не ставшую совсем моей, схватиться за него и описать восьмёрку.

На это раз восьмёрка вышла правильной с первого раза.

Стекло крышки саркофага со скрипом откинулось в сторону. С чмоканием распустились и втянулись в ниши ремни, опутывавшие ноги и руки.

Я сел и глянул на экран. На плоском экране, висевшем передо мной в полумраке комнатки, горели цифры 3:3.

Все. Все трое.

На миг… на секунду мной завладело удовлетворение хорошо выполненной работой.

Потом его спугнул, оставив меня, как обычно, совсем без эмоций, голос от стенки слева, светящейся десятком цветных мониторов:

– Как сам?

Одно из двух кресел, стоявших у стены, развернулось, скрыв того, кто в нём сидел, тенью спинки.

– Как обычно – как обычно ответил я, и, пошарив правой рукой среди проводов капсулы, вытащил сигару.

Щёлкнув зажигалкой, я, склонив голову на бок и щурясь, переместил взгляд на экраны, чтобы сделать вид, что мне интересно, что там… чтобы не выходя из капсулы посидеть в тишине. Поощущать себя путником, который только-только переступив порог дома, но ещё не закрыв за собой дверь на дорогу, по которой пришёл, садиться перекурить и решить – идти ли в дом или нет.

Три экрана, на которые были выведены копии каналов транслируемой реальности «Творца», шуршали белым шумом. Ещё три, транслировавшие данные с камер Палат – чтобы я мог оценить свою работу, – показывали бригады техников, копошащиеся у открытых саркофагов, в которых лежали тела тех, кого я вырвал из реальности «Творца».

Толстенький молодой мужчина. Тот, кто играл в Лурайяну.

Маленький сухонький старичок. Тот, кто был Нирайвеном.

Полная рослая женщина средних лет. Рырл.

Я отвёл перевёл взгляд на экран с данными индекса ассоциированности.

Мужчина и старичок успели переродиться в реальности Творца всего по три раза. Почти наверняка выкарабкаются. Женщина – семь раз. Шансов у неё напополам.

Потом я посмотрел на монитор с данными о смертях. Пока меня не было, умерло, насовсем оставшись там, двое.

Потом посмотрел на монитор с общими данными системы «Творца».

Коэффициент динамики потери исходной бытийности упал ещё на процент.

– Кривая средней потери памяти по сравнению с послеаварийным скачком выходит почти на линейный показатель – сказал тот, кто сидел в кресле.