— Ладно, напишу я сцену с зеркалом.

— Заодно уж и для Франсин сочини — ей нужно ножки показать. У нее потрясающие копытца, вот увидишь.

— Ладно, будет вам и сцена с ногами.

— Спасибо. Тебе, кстати, новая выплата полагается. Ты должен был получить деньги в самом начале съемок, но «Файерпауэр» перекрыла нам кислород. Мы это дело уладим, и ты сразу получишь денежки.

— Хорошо, Джон.

— Надо бы тебе поглядеть на бар и гостиницу, в которых мы снимаем. У нас там настоящие алкаши в массовке. Постояльцы. Они тебе понравятся.

— В понедельник подъедем.

— У меня тут возникли еще кое-какие проблемки с Джеком.

— Что еще?

— Он хотел, чтобы в кадре у него был загар, небольшая «федора» и прическа хвостом.

— Быть не может.

— Ей-богу. Я его полдня отговаривал. А вот взгляни, что он еще хотел надеть. Джон вытащил из портфеля солнцезащитные очки. Протянул мне. Они были огромные. Оправа была сделана в виде зеленых пальмочек из пластика.

— Он чокнутый, что ли? — спросил я. — Во всем штате Калифорния не найдется никого, кто бы согласился такое носить!

— Я ему говорил. Он настаивал, чтобы ему разрешили надеть эти чертовы очки хоть на секунду. «Иначе, — орет, — только вы меня и видели!»

— Ладно, — сказал я. — Мне не надо, чтобы он слинял с картины. Я придумаю сцену, в которой он сможет нацепить эту дрянь.

— И cразу мне передашь, ладно?

— Сегодня же вечером сделаю. Я налил по новой.

— А как Франсуа?

— Ты знаешь, что он выиграл в свою игрушечную рулетку шестьдесят тысяч?

— Да.

— Теперь он отшлифовал свою систему. Выиграл еще столько же, и это ему здорово пошло на пользу.

— Вот и славно.

Человеку нужны три вещи: вера, тренировка и удача.

Съемки должны были начаться в Калвер-сити. Там находились тот самый бар и гостиница с комнатой, где я жил. Потом съемочную площадку собирались перевести в район Альварадо-стрит, где жила героиня фильма.

Потом еще хотели снимать бары возле Шестой улицы и в районе Вермонта. Но первые эпизоды должны были ставить в Калвер-сити.

Джон пригласил нас осмотреть гостиницу. Она выглядела вполне подходяще. Жили тут в основном алкаши. Внизу был бар. Мы остановились в дверях.

— Ну, как тебе? — спросил Джон.

— Великолепно. Но я живал и где похуже.

— Это верно, — сказала Сара. — Видала я эти местечки. Мы поднялись наверх в номер.

— Ну вот. Навевает воспоминания?

Комната была выкрашена в серый цвет, как это принято в подобного сорта заведениях. Рваные занавески на окнах. Из мебели — стол да стул. На холодильнике толстый слой жирной грязи. Утлая койка.

— Прекрасно, Джон. То, что надо.

Мне стало немного грустно оттого, что я уже не молод и не могу повторить все, как встарь — пить, драться, играть словами. Смолоду легко держать удар. Даже если нечего жрать. Было бы что выпить, и была бы под рукой машинка. Я, должно быть, был чумной, но мне встречалось немало чумных и среди них порядочно забавных личностей. Чтобы высвободить время для писания, мне приходилось голодать. Не так уж и часто, откровенно говоря. Глядя на этот стол, я видел за ним себя. Да, я был чумной, я это знал и плевать я хотел на то, что вы об этом думали.

— Пошли поближе познакомимся с баром.

Мы сошли вниз. Там уже собралась пьянь, которая должна была участвовать в съемках. Все, ясное дело, пили.

— Пошли, Сара, сядем на табуреты. Пока, Джон.

Бармен представил нас завсегдатаям. Звали их Большой Страшила и Маленький Страшила, Змей, Бык, Песья Башка, Леди Фиалка, Подзатыльник, Клара и так далее в том же духе.

Сара спросила Змея, что он пьет. «Симпатично выглядит», — сказала она, заглянув в его стакан.

— Коктейль «Мыс Код», клюквенный сок с водкой.

— Мне «Мыс Код», — сказала Сара бармену.

— А мне водочки, — сказал я. Бармена звали Ковбой.

Мы потихоньку приступили к выпивке. Большой Страшила поведал мне историю о том, как они выдержали схватку с фараонами. Крайне интересную. И, между прочим, совершенно правдивую. Съемочную группу тем временем позвали на обед. Алкаши оставались в баре.

— Нам лучше пойти перекусить, — сказала Сара.

Мы вышли во внутренний двор. У восточного крыла гостиницы был накрыт большой стол. Статисты, технари, рабочие и прочий подобный люд уже сидели по местам. Еда выглядела вполне аппетитно. Джон вышел нам навстречу. Нас ждали в вагончике. Пока мы туда следовали, Джон задержался возле одного типа, который закусывал в стороне от других.

— Ланс Эдвардc.

Эдвардc едва заметно кивнул и занялся своим бифштексом.

Мы сели в конце стола. Эдвардc был одним из сопродюсеров.

— Говнюк этот Эдвардc, видать, — сказал я.

— Да нет, — ответил Джон. — Просто очень застенчивый. Фридман хотел его выпихнуть.

— Может, он был прав.

— Хэнк, — вмешалась Сара, — ты ведь совсем не знаешь человека. Я пытался открыть банку с пивом.

— Ешь лучше, — сказала Сара.

Сара все пыталась прибавить к моему жизненному сроку годков десяток, не знаю уж, к худу или к добру.