Народу набилось уйма, кондиционеры не работали, был жаркий летний вечер, и в зале стояла духотища.

— Давай еще глотнем и поднимемся наверх, — предложил я Саре. — А то тут не продохнуть.

— О'кей, — сказала она.

Мы поднялись на второй этаж. Там было попросторнее и попрохладнее. Несколько человек танцевали. У этой вечеринки как бы не было своего центра, впрочем, так бывает почти всегда. На меня накатила тоска. Я допил свой стакан.

— Пойду возьму еще что-нибудь, — сказал я Саре. — Тебе надо?

— Нет, обойдусь.

Я спустился по лестнице, но на полпути к стойке меня остановил волосатый толстяк в темных очках. Он схватил мою руку и принялся с жаром ее трясти.

— Чинаски, я прочитал все, что вы написали, буквально все!

— Неужели? — спросил я.

Он продолжал трясти мою руку.

— Мы с вами однажды вместе надрались в баре «У Барни». Помните?

— Нет.

— Не помните, как мы надрались у старины Барни?

— Нет.

Он поднял очки и водрузил их на макушку.

— Может, теперь вспомните?

— Нет, — ответил я, высвободил руку и направился к стойке.

— Двойную водку, — заказал я барменше.

Она подала.

— У меня была подружка Лола, — сказала барменша. — Лолу знаете?

— Нет.

— Она говорила, что два года была вашей женой.

— Неправда, — ответил я.

Я отошел от стойки и направился к лестнице. На сей раз дорогу мне преградил лысый толстяк с окладистой бородой.

— Чинаски, — сказал он.

— Слушаю.

— Андре Уэллс. Не последний человек в киношном деле. Тоже писатель. Вот закончил роман. Хотелось бы, чтобы ты прочитал. Можно прислать?

— Валяйте.

Я дал ему номер абонентского ящика.

— А как тебя найти?

— Отправьте по почте.

Наконец я достиг лестницы. По пути выхлебал почти все пойло. Сара беседовала с какой-то статисткой. Тут я увидел Джона Пинчота. Он стоял один со стаканом в руке. Я подошел.

— Хэнк? — удивился он. — Вот не ожидал тебя здесь встретить!

— А я не ожидал, что «Файерпауэр» раскошелится на гулянку.

— Это для них первое удовольствие.

— Ну, а ты теперь чем займешься?

— Мы сейчас монтируем, потом будем записывать музыку. Может, зайдешь, посмотришь, как это делается?

— Когда?

— Когда захочешь. Мы сутками из монтажной не вылезаем, работаем часов по двенадцать, а то и по четырнадцать.

— Договорились. Слушай, а куда это Поппи запропастилась?

— Кто-кто?

— Та штучка, которая подарила тебе десять тыщ, когда ты жил на побережье.

— А, она теперь в Бразилии. Мы ее не забудем.

Я допил стакан.

— Не хочешь ли спуститься, потанцевать? — спросил я Джона.

— Да ну, что за ерунда.

Кто-то окликнул его по имени.

— Извини, — сказал он. — Не забудь заглянуть в монтажную!

— Обязательно.

Джон ушел в другой конец зала.

Я стал на лестничной площадке и посмотрел вниз. Пока мы трепались с Джоном, в баре появились Джек Бледсоу и его приятели-мотоциклисты. Они уселись вдоль стойки лицом к публике. Каждый с бутылкой пива, кроме Джека, который держал в руке банку «севен-ап». Они все были в кожаных куртках и штанах, в сапогах и шарфах.

Я вернулся к столику, за которым сидела Сара.

— Надо сойти поболтать с Джеком Бледсоу и его бандой. Ты со мной?

— Конечно.

Мы спустились, и Джек познакомил нас со всеми по очереди.

— Гарри Валет.

— Хелло, старик.

— Бич.

— Здорово.

— Червяк.

— Хай!

— Собачник.

— Очень рад.

— Эдди — Три Шара.

— Черт подери!

— Это — Пиздеж.

— Приятно познакомиться.

— Кошкодав.

— Ага.

Вся эта шайка казалась вполне симпатичной, если бы они еще не так выпендривались, красуясь у стойки перед всем честным народом.

— Джек, — сказал я, — ты здорово сьпрал.

— Просто замечательно! — сказала Сара.

— Спасибо, — он сверкнул своей чудной улыбкой.

— Будете еще сценарии писать? — спросил Джек.

— Вряд ли. Больно хлопотно. Мне нравится посиживать, глядя в потолок.

— Если все же напишете, дайте мне почитать.

— Обязательно. Слушай, а чего это твои ребята все как один шарят глазами по залу? Девочек высматривают?

— Да нет, с девочками у них проблем нет. Просто расслабляются.